Вчерашняя ночь была безумной, даже намного лучше, чем на отдыхе. Вроде бы те же лица, а смотришь на них и видишь уже другое. Если раньше Оливер казался мне одним из самых прекрасных принцев, идеально подходящий принцессе, то вчера меня жутко раздражало, как пиво текло мимо его рта и капало на загорелую обнажённую грудь. Конечно, это была бочка. Что-то вроде развлечения, когда необходимо выпить всё из шланга, прикреплённого к большой пластиковой бутылке. Всё это сопровождалось улюлюканьем, криками и смехом. А я отвыкла, отдав предпочтение хорошему и дорогому виски. Дальше всё смутно, помню поцелуи, желание отключиться, и всё. Нет, у меня даже мыслей нет, что рядом был не Оли. Это был он. Ведь он проснулся в моей постели утром и был настолько отвратительно вонючим, что мне пришлось заказать немедленную уборку и замену постельного белья. Я привередлива. Щепетильна. Брезглива. Это всё должно быть во мне, потому что я богата. Деньги не только открывают любые двери, позволяющие тебе всё, они накладывают обязательства. Я не имею права быть другой, хотя вряд ли мне удалось бы измениться. Я об этом не думала. Зачем? Мне хорошо и так, только вот похмелье – гадость.
Вхожу в тихий дом, наслаждаясь одиночеством. Все девочки на занятиях или на тренировке, или спят. Плевать. Я сегодня пропущу первую встречу с группой поддержки нашего физкультурного клуба. У нас их два. Мы играем в поло, в футбол, в баскетбол, в теннис, в общем, практически любые матчи проходят между участниками только этих команд. Нет, никакой злости и ненависти мы друг к другу не испытываем. Это просто адреналин. Меня пригласили в прошлом году в группу поддержки. Скучное занятие, но мой статус обязывает возглавить её в этом году.
Поднимаясь по лестнице, напрягаюсь, когда слышу из центральных апартаментов, принадлежащих мне, голоса. Никому не позволено входить туда без спроса! Никто не смеет нарушать мои правила в моём доме!
Зло откидываю волосы назад и резко распахиваю дверь.
Какой ужас. Моя прекрасная гостиная. Мои прекрасные шторы. Мой диван!
– Что за ерунда? – Шокировано шепчу, входя в комнату. С ужасом осматриваю огромное количество коробок, стоящих по всему пространству. Мне сейчас станет плохо. Я упаду в обморок от жуткого зрелища, окружающего меня.
– Мисс Райз, вы сегодня рано, – из второй спальни, в которой я планировала сделать студию красоты или что-то ещё, но не остановила пока свой выбор ни на чём конкретном, выплывает заместитель нашего директора, точнее, секретарь с заискивающей улыбкой.
– Это подарок от папы? Он решил, что здесь чего-то не хватает? Наверное, я вчера нечаянно отправила ему е-мейл с пожеланием иметь свою студию красоты за стенкой, – догадываясь о причине появления этой грязи в моё отсутствие, я немного смягчаюсь и направляюсь к своей спальне.
– Я прилягу, а вы можете продолжить, – бросая через плечо, хватаюсь за ручку. Чёрт, надо проверить отправленные письма. Я могла это сделать.
– Нет, мисс Райз, это не студия красоты, – летит мне в спину.
– Что? – Оборачиваясь, прищуриваю глаза и зло поджимаю губы.
– Это…
– Так, если это не моя студия красоты и эта грязь устроена не в её честь, то немедленно, – цежу я, наступая на женщину и угрожая ей пальцем, – немедленно убери это, Марджори, чтобы такого беспредела больше не было!
– Но… но…
– К величайшему и глубочайшему сожалению, это невозможно, мисс Райз, – раздаётся за спиной спокойный мужской голос с лёгкой хрипотцой. Мне послышалось? У меня что, галлюцинации из-за похмелья, и я представила в спальне мужчину?
Отрываю свой взгляд от испуганной Марджори и медленно оборачиваюсь. От шока с моих губ слетает тихий вдох, и я прикладываю руку к груди, делая шаг назад. Это не похмелье виновато в присутствии здесь чужака, он, действительно, стоит в дверном проёме второй комнаты. Высокий. В дорогом элегантном костюме и в белой сорочке, расстёгнутой на шее, в начищенных туфлях, и я бы могла сказать, что он один из наших, но что-то не позволяет мне это сделать. Татуировки. Они выглядывают чёрными мазками из-под ворота рубашки и доходят до уха парня с одной стороны, другая чиста. Никто из таких, как я, не портит своё тело показной краской. Это запрещено, только тайно и на закрытых участках тела. Его взъерошенные тёмно-русые волосы с сожжёнными кончиками, словно он пахал в поле сотни лет, отливают бликами дневного солнца, проникающего сквозь распахнутые шторы гостиной. Серые с примесью чего-то очень грязного глаза с триумфом смотрят в мои, вызывая внутри жуткую злость. Кривлюсь, как будто учуяла самую отвратительную вонь навоза в своей жизни.
– А это что за обезьяна? Живо убирайтесь отсюда оба! Вон из моих апартаментов! Это сестринство, и сюда запрещено входить мужским особям, даже животного происхождения! – Взвизгивая, я указываю рукой на дверь.
– Немедленно! Иначе я звоню отцу, и он…
– Надеюсь, ты это сделаешь прямо сейчас, а то у меня уши в трубочку свернулись от противного поросячьего визга, – перебивая меня, подаёт голос этот урод с сильным британским акцентом.
