Делаю шаг вперёд и закрываю за собой дверь. Замираю, прислушиваясь к происходящему. Видимо, затишье убеждает плачущую, где-то в глубине душевых, девушку снова захныкать. Опускаю сумку на скамью, стараясь не спугнуть неизвестную, продвигаюсь к влажной и распахнутой душевой кабинке.
Мой взгляд привлекает обнажённое женское тело, сидящее на кафеле и прикрывающееся мутной занавеской.
– Эй, с тобой всё в порядке? – Подаю голос. Тёмные мокрые волосы откидываются назад, и на меня смотрит очень хорошенькая девушка.
– Нет… пожалуйста… я поняла… всё поняла… больше не буду, – она снова плачет, отползая от меня в угол.
– Я не сделаю тебе ничего плохого, – заверяя, выставляю вперёд руку, медленно приближаясь к ней. Господи, она бледная, измученная и напуганная до смерти.
– Не подходи… прошу тебя… я больше не пойду в сестринство. Обещаю, что не пойду, – всхлипывая, она жмурится и трясущимися руками прижимает занавеску к груди.
Ну теперь понятна причина такого страха. Эти стервы что-то сделали. Снова.
– Мне плевать на сестринство. Я Рафаэль, – натягиваю улыбку, чтобы девушка прекратила дрожать.
– Тот самый? Ты… тот самый Рафаэль? – Всхлипывая, спрашивает она.
– Не знаю, что ты имеешь в виду под «тот самый», но я Рафаэль Лоф.
– Ты живёшь вместе с Мирой и девочками. Не подходи. Они прислали тебя, чтобы вытащить меня отсюда и унизить ещё раз? Я пожалуюсь… я…
– Эй, прекращай истерику. Да, я живу в сестринстве, так как другого места нет, но меня никто не присылал, и последнее, что я хочу, так это унизить такую красавицу. Правда, у меня нет дурных мыслей, и я желаю тебе помочь, – мягко произношу. Девушка подозрительно смотрит на меня, а затем вытирает нос рукой.
– Что произошло?
– Одежду забрали… всю одежду, и толкнули меня, я поскользнулась и руку ушибла. Она немного болит, – тихо отвечает она, моментально краснея до кончиков ушей.
Закрываю глаза на секунду, тяжело вздыхая. Да что им неймётся-то всё? На кой чёрт изводить девчонок? И ещё так подло поступать?
– Понятно. У меня есть форма для уличных занятий, я могу тебе её одолжить. Правда, кроссовки тебе будут велики, но хотя бы что-то, – предлагаю я.
– Правда? Ты, действительно, дашь мне одежду? – Недоверчиво спрашивает девочка и снова вжимается в стену.
– Правда. Сейчас принесу, – кивая, выхожу из душевой и подхожу к своей сумке.
Вот же стервы. Я, конечно, представляю, что такое женские разборки, но, чёрт возьми, эта девчонка такая маленькая. Наверное, первый курс или подготовительный. Неужели, за своё желание вступить в сестринство, нужно подвергаться такому издевательству?
Бросаю взгляд на шкаф, где должны лежать свежие полотенца, но их нет. Ничего нет. Чёрт. Вылетаю из женской раздевалки, чтобы забежать в нашу и взять парочку полотенец. Возвращаясь обратно, подхватываю одежду и приношу её незнакомке.
– Вот. Одевайся, я подожду тебя за дверью, – говорю, передавая ей одежду.
– Спасибо тебе большое, Рафаэль. Я так благодарна тебе…
– Не надо, это обычное человеческое отношение, с коим, видимо, здесь абсолютно не знакомы. Я буду за дверью, – улыбаясь ей, выхожу из душевой и, подхватывая сумку, оставляю девочку одну.
Нет, в мои планы не входит прямо сейчас заводить какие-то отношения, да и вряд ли я бы смог, вообще, посмотреть на эту девушку, как на что-то интимное. Она ребёнок. Эти большие голубые глаза, очень похожие на другие. Миры. Но если у первой девушки они доверчивые и чистые, то у второй они постоянно искрятся тёмными бликами недовольства и отвращения. Но оставить её не могу, совесть не позволяет поступить так. Неизвестно, что её ждёт дальше, и какие гадости они ещё для неё придумали.
– Я не думала, что ты, действительно, будешь здесь, – раздаётся сбоку звонкий голос и я, отталкиваясь от стены, поворачиваюсь на него.
– Я не нарушаю своих обещаний. Как рука? Я видел на карте медпункт, может быть…
– Нет, пройдёт. Я выставила её вперёд, когда падала, чтобы не было хуже, – качая головой, девушка подходит ко мне, стараясь не вылететь из огромной обуви.
– Я провожу тебя. Ты в общем корпусе?
– Хм, не надо… если они узнают, то… не хочу для тебя проблем, особенно после того, что ты для меня сделал, – опуская смущённый взгляд, она улыбается, чем вызывает во мне прилив нежности. Она прекрасна. Действительно, словно какой-то невероятный цветок, особенно когда её щёки горят румянцем, отчего глаза становятся насыщеннее.
– Плевал я на них. У меня уже закончились занятия, так что я свободен и никуда не спешу, – заверяю её. Она улыбается шире и кивает мне.
– Ой, я не представилась. Флоренс… то есть Флор, просто Флор, – произносит она, пока мы медленно идём по коридору.
– Очень приятно, Флор. Тогда я просто Раф, для друзей, – чёрт, мне нравится её смущать. Она миленькая, и я чувствую себя извращенцем. Вряд ли такой, как я, подходит ей. Я здесь никому не подхожу и не за этим приехал. Должен помнить об этом и не позволять себе думать об этой девочке.
