Странным образом сказанное вызывает во мне всплеск радости и улыбку.
– Немного.
– Слушай, я не знаю… скажи, насколько компромат, который она держит у себя, чудовищен? Что там такого, раз ты и Сиен продолжаете держать её рядом? Ты же не из тех людей, которые готовы терпеть неугодного человека. Ты ликвидируешь таких. Так почему оставила её? Что ты сделала, Мира? Поделись со мной, я обещаю, что помогу тебе, и отец твой ничего не узнает, – он делает шаг ко мне, а я от него.
Легко сказать, доверься. Именно плоды этого «доверия» я сейчас и пожинаю.
– Тебя это не касается, – сухо отвечая, направляюсь к окну и, обнимая себя руками, смотрю на дорогу, по которой прогуливаются студенты из братств и сестринства.
Слышу, как подходит ко мне и останавливается рядом.
– Хочешь, обниму тебя?
Удивлённо поворачиваю к нему голову.
– С чего бы это мне хотелось?
– Ну вроде как поддержка, и, таким образом, я покажу тебе, что бываю придурком, – натягивает улыбку.
– Бываешь? Да ты полноценный идиот, мон шер, считающий себя умелым манипулятором. Ты только раздраконил Саммер, она думает, что ты поможешь ей поправить финансовое положение её семьи, – усмехаюсь я.
Плюхается на подоконник и смотрит в одну точку. Это довольно необычно, Рафаэль, правда, переживает о том, что натворил. Он удручён происходящим, и даже могу сказать, что немного паникует.
Мой взгляд проходится по его взлохмаченным волосам с выгоревшими кончиками, по красиво изогнутым ресницам, резко очерченной верхней губе и упрямому подбородку с ямочкой. Ну то, что он как безумный качается, видно не только по развитым мышцам, но и по выступающим венам на его руках. Оли другой, более ухоженный, с аккуратно подстриженными волосами и причёской, без единого волоска на лице. А этот идеальный представитель бедного мира, но, наверное, там он считается довольно красивым. Хотя сломанный и кривоватый нос указывает именно на его плачевное финансовое состояние, как и татуировки говорят о том, кто он на самом деле. Что они означают у них? Какая-то метка или клеймо, свидетельствующее о том, насколько дно бывает ужасным?
– Как считаешь, это поможет? – Голос Рафаэля вырывает меня из задумчивости, и я непонимающе ловлю его тяжёлый взгляд.
– Что поможет? – Хмурюсь я, проклиная себя за то, что посмела смотреть на него так долго, да ещё и оценку давать.
– Ты слушала меня? – Недовольно поджимает губы.
– Нет.
– Мира, – он издаёт стон и поднимается, оказываясь, слишком близко ко мне, отчего я отступаю на шаг и сглатываю неприятный ком, а моё сердце сбивается с ритма.
– Если я пойду к ней и признаюсь, что у меня ничего нет, то она успокоится?
– То есть ты готов пойти и сдать себя. Сказать ей, что беден и играл с ней, обманывая всех, и хочешь лишь зацепиться за кого-то, как делает это она? – Недоумеваю я.
– Точно, – кивает он.
– Ты шутишь? – С сомнением спрашиваю его.
– Ни капли. Мне плевать, как ко мне относятся. Меня не заботит, что обо мне скажут и как обо мне думают. Я тот, кто я есть, и не стыжусь, что у меня нет миллионов, чтобы покрывать свои тёмные делишки. Да, я подставлю твоего отца и, вероятно, тебя. Но ты можешь сказать всем, что ничего не знала об этом, и меня вышвырнут отсюда. Я справлюсь, всегда справлялся, к тому же я скачал все аудиозанятия, поэтому смогу сам учиться и хотя бы немного развиваться, – Рафаэль настолько серьёзен, что меня это пугает. Неужели, он, действительно, согласен разрушить свою жизнь и будущее, ради того… ради чего? Зачем, если он понимает, что другого шанса не будет? Вчера он это чётко сказал, а сейчас стоит напротив меня, весь из себя такой решительный герой.
– И для чего ты это сделаешь?
– Как для чего? Господи, принцесса, ты же не тупая, так включи немного голову, – возмущается он.
От этого удивлённо приоткрываю рот.
– Для чего? Чтобы ты не пострадала, как и Сиен. Это моя вина, что Саммер решилась на глупые мысли обо мне. Я раскаиваюсь из-за одноразового секса с ней, ты это хочешь услышать? Да, мне противно, что я, поддавшись длительному воздержанию, оттрахал её, потому что сперма мне в мозг била. И сейчас готов тоже кого-то трахнуть, я всего лишь парень. Самый обычный парень, который ни разу не видел столько красивых девушек, готовых забраться ко мне в трусы. Я не против, но ни хрена не думал, что все здесь больные, – Рафаэль обходит меня и сжимает кулаки, отчего оставшиеся пластиковые ногти, отлетают, но он не обращает на это внимания. Его грудь быстро вздымается, а рисунок на шее, словно оживает, играя чёрными мазками сухого дерева с довольно острыми шипами.
