— Нет, ваша светлость, о, нет! У нее вообще нет подруг. Она весьма странная особа. Всегда такая печальная, отстраненная. Я сразу поняла, что это неспроста. Я и присматриваться-то к ней стала именно поэтому.
Я начала догадываться, о ком она говорит, раньше, чем было произнесено имя.
— У нее и комната в стороне от наших. Она будто на особом положении.
Вот как? Значит, это не мимолетная интрижка. Значит, связь этой девицы с его высочеством началась еще до того, как она стала моей фрейлиной.
Я едва сдержала порыв немедленно отправиться к ней в комнату. Нет, сейчас это не имело никакого смысла. Она ото всего отопрется, предупредит принца, и я буду выглядеть в глазах окружающих ревнивой дурой. От такой мысли мне стало дурно.
— А однажды ночью я долго не могла уснуть и отправилась в столовую выпить молока. Горничные всегда оставляют там кувшин с молоком. И вдруг вижу — кто-то вывернул из бокового коридора. Мужчина! Мужчина в нашем крыле.
Мне даже не требовалось подбадривать ее или задавать вопросы — она прекрасно сама справлялась с рассказом. Глаза ее лихорадочно блестели. Она так спешила поделиться своим секретом, что проглатывала окончания слов.
— Конечно, это мужчина явно благородный. Но я не разглядела его лица, — это она произнесла с явным сожалением. — С тех пор я видела его еще два раза. Но каждый раз в сумерках и с большого расстояния.
— А с этой девушкой вы не пробовали поговорить? И, кстати, я всё еще не услышала от вас ее имени.
Мадемуазель Бланш покраснела.
— Это Вероник де Камбер, ваша светлость, — пролепетала она. — Нет, я не решилась с ней поговорить. Ведь она могла подумать, что я за ней шпионю. Кроме того, я не знаю, кто ее возлюбленный. Быть может, это важная особа. Я думаю, Вероник не стала бы заводить шашни с каким-нибудь пажом — для этого не стоило приезжать в столицу из такой глуши.
Я с досадой кусала губы. Если бы она знала, что за важная особа приходит к мадемуазель де Камбер!
— Вы правильно сделали, что всё мне рассказали, — кивнула я. — Моя фрейлина не может вести себя подобным образом.
— Вы пресечете это, ваша светлость? — с надеждой спросила Бланш.
— Непременно, — уверенно заявила я. — Только у нас должны быть доказательства. Нам нужно застать этого мужчину в ее комнате.
— О! — с восторгом выдохнула девушка. — Я предупрежу вас, ваша светлость, когда он снова придет. Я заметила, что его пускает во дворец один и тот же лакей — Дидье. Должно быть, лакей подкуплен. А вы ее прогоните, ваша светлость?
А вот это был хороший вопрос. И ответить на него я пока не могла.
Что случится, если я застану принца в комнате своей фрейлины? Если это — всего лишь временное увлечение, то его высочество, конечно, не станет упорствовать и вышлет уже, возможно, надоевшую фаворитку из дворца и даже из столицы. А если нет? Если это более глубокое чувство?
Я отогнала от себя эту мысль. Нет, не может быть! Ведь его высочество влюблен в Ану.
Но эта мысль была столь же неприятной, как и предыдущая.
Мадемуазель Бланш удалилась, пообещав сообщить мне, как только незнакомец снова появится во дворце.
Что она и сделала уже следующей ночью.
Я проснулась от того, что она негромко позвала меня:
— Ваша светлость! Ваша светлость! Он пришел!
Я встала, надела платье, попыталась привести волосы в порядок.
— Вы уверены, мадемуазель?
— Не сомневайтесь, ваша светлость. Дидье, как обычно, впустил его. Он поднялся по боковой лестнице и тихонько постучал в ее дверь.
Я чувствовала сильное волнение. Как я должна вести себя в подобной ситуации? Устроить скандал? Нет, это недостойно герцогини и невесты его высочества. Даже если он обманывает нас с Аной.
Мне было горько думать о том, что для особ королевской крови иметь фавориток — в порядке вещей. Спать в отдельных спальнях с законной супругой и по ночам уходить к другим.
Я попробовала придать своим мыслям другое направление. Поведение его высочества не должно меня волновать. Пусть об этом заботится Ана. Я буду всего лишь его временной женой, и мы расстанемся с ним раньше, чем он начнет мне изменять.
И вообще — я думаю о нём слишком много!
— Оставайтесь здесь! — велела я мадемуазель Бланш.
— Но, ваша светлость! — запротестовала она. — Вы не должны идти туда одна. Это может быть опасным.
— Не беспокойтесь, они не решатся причинить вред невесте его высочества, — как можно спокойнее ответила я. — Вы же понимаете, Бланш, мы не должны поднимать шум. Скандал нанесет непоправимый ущерб репутации всех моих фрейлин.
Она поклонилась, принимая мое решение, но на ее лице было написано разочарование.
Я шла по коридорам, освещаемым неярким светом редких фонарей. Я всё еще колебалась. Быть может, стоило оставить всё как есть? Сделать вид, что я не узнала принца, не догадалась, к кому он ходит по ночам?
Но это показалось мне трусостью. Нет, я должна вывести этих обманщиков на чистую воду. А какой овечкой прикидывалась эта мадемуазель Вероник! Я еще жалела ее и пыталась ей помочь! Полагала, что она глубоко несчастна во дворце и в столице.
