Вот только когда его пальцы коснулись её голой кожи, Янорина всё равно вздрогнула, но сразу же заставила себя расслабиться. А вот Авер, наоборот, весь подобрался. Как-то до этого момента он даже не подозревал, что его может так завести вид обнажённой женской спины. Но, Боги, как же ему понравилось так открыто прикасаться к Нори!
Заставив себя выбросить из головы все мысли эротического характера, Снежок перекинул ногу через бедра лежащей на постели девушки и, чуть привстав, принялся легко разминать её плечи. Но если поначалу Янорина ещё молчала, то вскоре разомлела настолько, что с её губ сорвался первый едва различимый стон удовольствия.
Услышав этот звук, такой сладкий и поразительно искренний, Авер мечтательно улыбнулся и продолжил своё занятие. Теперь он разминал мышцы принцессы с таким энтузиазмом, действовал так мягко и даже ласково, что Нори перестала сдерживаться. Она млела от его действий, от его прикосновений и готова была на многое, чтобы этот волшебный массаж — самый приятный в её жизни — как можно дольше не заканчивался.
— Ммм… — в очередной раз протянула она, млея от удовольствия.
Эти её стоны казались Снежку прекрасной музыкой. Он бы слушал их и слушал, да только и заводили они не по-детски. И в какой-то момент, ощущая, насколько покорно под его руками столь манящее женское тело, он наклонился ниже и прошептал прямо над ухом разомлевшей принцессы:
— Детка, ты так сладко стонешь, что я уже почти готов перевернуть тебя на спину и наглядно показать, что массаж — это сущая малость из того, какое удовольствие можно получать в постели.
Нори дёрнулась, но совсем не из-за испуга, скорее от неожиданности. Этот шёпот произвёл на неё такое дикое впечатление, вызвал в ней такие яркие эмоции, которых девушка сама от себя не ожидала. Ибо сейчас больше всего на свете ей хотелось, чтобы Авер воплотил свою угрозу в жизнь. Видят Боги, она бы доверилась ему до конца, позволила бы всё, что он захотел. Да что говорить, она сама хотела того же… но всё же понимала, что для них обоих это может вылиться в огромные проблемы.
— У тебя такие приятные руки, — проговорила девушка. И, снова закрыв глаза, обречённым тоном добавила: — Хочешь честно? Я бы и сама была рада сейчас перевернуться… обнять тебя… поцеловать.
— Нори, пожалуйста, замолчи, — тихо попросил её Снежок. — Или думаешь, мне легко удерживать все свои желания в узде?
Он снова сел ровно, и даже руки от её тела отнял, но вот не смотреть на неё уже не мог.
— Знаешь, — ответила она, не двигаясь. И её голос показался ему словно поникшим. — Я ведь прекрасно понимаю, что у нас нет и не может быть общего будущего. Да и не нужна я тебе. Но это ощущение вольности, свободы… оно так пьянит. Я даже могу представить, что являюсь хозяйкой своей жизни. Здесь я могу позволить себе то, что на Аргалле было бы невозможно. И вообще, я сейчас нахожусь в одной комнате, в одной постели с молодым мужчиной… с тобой. Но при этом точно знаю, что ты не зайдёшь далеко. Не посмеешь. Потому что тебе дорога даже не столько собственная жизнь, сколько уважение Эверио. Ты не предашь его доверия. Даже если я буду сама просить тебя сделать меня своей.
Авер не дал ей договорить. Чуть привстал и, обхватив её за талию, ловко перевернул к себе лицом. Сам же навис сверху, опираясь на вытянутые руки.
— Это всё слова, Нори, — прошептал он, глядя на неё со смесью предвкушения и раздражения. — Ты ведь понятия не имеешь, что значит дико кого-то хотеть. Предлагаешь себя, даже не подозревая, что будет ждать тебя дальше — если я вдруг решу воспользоваться таким предложением.
И пока она не успела как-то отреагировать, хоть что-то сказать, наклонился ближе и нагло поцеловал её в губы. И не было в этом поцелуе ни нежности, ни ласки — только голая откровенная страсть.
Нори опешила, просто растерявшись от такой неожиданности. Но вместо того, чтобы оттолкнуть Снежка, сама обняла его за шею и, словно заразившись его яростью, так же зло ответила на его поцелуй. Вот только то, что началось, как борьба, что должно было стать доказательством далеко не мирных намерений Авера, неожиданно стало приносить им обоим удовольствие. Да такое, от которого все здравые мысли в один момент дружно покинули сознание.
На самом деле, у Янорины в плане поцелуев имелось немало опыта. И в академии, да и в родном дворце она частенько сбегала на свидания к кому-то из своих воздыхателей, но поцелуи были максимумом того, что она позволяла своим кавалерам. Потому сейчас её и не испугал напор Снежка. К тому же их поначалу яростный поцелуй постепенно стал более медленным, глубоким и, как следствие, более чувственным. Теперь они не наказывали друг друга — скорее ласкали. Чуть прикусывали губы, соприкасались языками, и прижимались друг к другу так близко, насколько это было возможно. Но что важнее всего, никто из них не спешил ни прерывать столь чарующее занятие, ни переходить к другим… более нескромным ласкам.
