Конечно, Дорожкина не выдержала раньше. Она в два счёта привезла Васю без всяких справок в Москву и отправила в ребцентр к Алёне. Света взъелась на меня:
– Почему не уговорила подержать ещё немного? Теперь он нам как герой не интересен. Вся соль была в том, чтобы снять, как его наряд в Москву отправляет.
Но я всё равно нашла Васину сестру из Орехово-Зуево и дала ей номер Алёны. Она плакала.
Татьяна Дорожкина наш телеканал в лице Ирины теперь тоже перестала интересовать. Но она этого понимать не желала. Вместе с Василием она привезла в Москву бумаги, в которых избирком отказывал ей в праве стать кандидатом на выборах мэра Новоаннинского. Потому что… она отказалась предъявить избиркому паспорт. Надежда оставалась одна – на Конституционный суд. Вот с ним-то я и должна была разобраться.
Уверения, что я про этот суд знаю только лишь то, что он не так давно переехал в Питер и располагается теперь в красивом здании недалеко от «Астории», не действовали.
Татьяна продолжала звонить и требовать. Мэром Новоаннинского она хотела стать не просто так, а чтобы помочь своему знакомому, восьмидесятилетнему целителю Николаю Дмитриевичу, которого обижают родные, объявив парализованным, хотя дедушка прекрасно ходит.
Я прониклась судьбой ветерана. С Конституционным судом мне бодаться, конечно, слабо (тем более, иск абсурден), но можно же помочь деду! На ток-шоу его не привезти, конечно, но…
Так, надо звонить на НТВ, Юле. Просить, чтобы снаряжал в Волгоград командировку. Лучше всего, если Вову отправят – он местный, в два счёта разберётся. Но прежде я решила позвонить в Новоаннинский сама.
– Здравствуйте, будьте добры, Николая Дмитриевича.
– Николая Дмитриевича, – изумлённый голос. – Николай Дмитриевич умер шестнадцатого октября.
– Простите, я не знала.
Я сказала об этом Татьяне, принесла соболезнования.
– Ася, это всё не правда, веди следствие дальше.
Я узнала. Он правда умер. Но Дорожкина всё продолжала мне звонить, чтобы я повлияла на Конституционный суд, чтобы её назначили мэром Новоаннинского… Она требовала нелепых телеграмм и звонков. И постоянного внимания.
Андрюха, наш младший редактор, долго потом надо мной смеялся.
– Ась, Ась, а помоги мне стать мэром ма-аленького городка на Кубе!
В наказание ему досталась Елена Каер. В десять раз круче моей Дорожкиной. Если считать по частоте звонков. У неё тоже была благородная цель – отсудить квартиру сироты-инвалида. Только в отличие от дедушки-целителя, сирота был жив. Все суды Каер проиграла. И кассации тоже. Грустно, но в нашей жизни не такая уж редкость. Делать нечего. Но Каер надеялась на чудо. Которое сотворят редакторы программы «Участок», в которой она недавно выступала. Мы уговорили помочь ей адвоката Севу, с которым постоянно сотрудничаем. Севе хватило одного взгляда на документы, чтобы понять, что дело безнадёжное. А за безнадёжные дела он не берётся. Наш адвокат просто перестал отвечать не звонки несчастной. И Каер снова принялась названивать Андрею. Я над ним сжалилась и переадресовала Елену «своему» адвокату. Но у той после знакомства с документами оказалось «слишком много дел»… Чёрт… Что же делать?
Считается, что «Первый», «Россия» и НТВ – конкуренты. Но на самом деле в Останкино не так уж важно, где ты сегодня работаешь. Важно – с кем ты дружишь и за кого болеешь. И разве конкуренция имеет хоть какое-нибудь значение, если надо помочь своим?
– Пусть Каер позвонит по этому номеру, – протянула я Андрею бумажку. – Ей нашли правозащитника, который помог уже одному сироте.
– О! А это кто?
– Это Юля. Продюсер НТВ в декрете.
– Продюсеры НТВ не бывают в декрете, да? – понимающе улыбнулся Андрюха. Впереди замаячила свобода.
– Слушай, Каер мне не звонит, – удивлённо сказал он мне через два дня.
А ещё через неделю выяснилось, что Елена Каер при помощи замечательного правозащитника выиграла суд!
Энтэвэшники улыбались до ушей и радостно махали мне в «Максе». Андрюха гордился, почему-то, собой. Света в порыве радости обещала выбить мне премию.
После слякоти и озноба последних дней вдруг стало хорошо на душе, будто кто-то сжалился и включил в сердце обогреватель. В общем, победила дружба.
А ещё… иногда мы немножко феи.
– Нет, вы это читали? Ася, поди сюда. Ты это видела? – шеф-редактор Света рвала и метала. Я отодвинула утренний кофе и поплелась к её столу. Что там опять? – «Тина Канделаки думала, что она самая умная. Как бы не так».
Я моментально проснулась. Канделаки – моя героиня. Они что, издеваются?
– Да вы что! Она просто развернётся и уйдёт.
– Не просто, – поддакнула Женька. – Она пошлёт нас на…
Тина – звезда первой величины. Сценарий переписали. Программа «Ремонт в копеечку» была спасена.
Если вы жили в общаге вдали от родителей, спали и готовились к экзаменам под грохот приёмников и траханье соседей, вы легко можете понять, что испытывает человек при виде 25 метров отдельной площади. Квартиры-студии, такие, как моя на Пулковской, придумали в Питере. В них нет кухни, практически нет ванной, зато есть дверь и балкон.
