Оторваться от могилы мне не трудно. Это место и сегодня не пришлось мне по душе. Совсем наоборот. Пока я несусь через дом к крыльцу, клянусь себе никогда больше не посещать эту могилу.
– Сработало! – чрезвычайно пронзительно визжит моя фея. – Смотри, что твоя мать тебе прислала!
Мой взгляд падает на две коробки, стоящие на лестнице перед нашей входной дверью: одна – маленькая, другая побольше. Пакеты выглядят очень земными, и я не могу представить, что их прислала моя мать, поскольку по-прежнему не верю в призрачные желания и их исполнение. У меня никогда не получится воспринимать всерьез ту чушь, которой меня учит фея-крестная.
– Открой его! – кричит она. – Давай, давай!
Я тяну за ленту, стягивающую большую коробку. Посылка чуть не выпадает из моих рук: так нежно и очаровательно она упакована в прекрасную кремовую бумагу. Снимаю бумагу с коробки такого же кремового оттенка, открываю крышку и задерживаю дыхание – в ней, аккуратно сложенное, лежит настоящее чудо из тончайшей, почти прозрачной ткани.
Когда я касаюсь платья, проверяя для начала, не осталось ли на моих пальцах частичек пепла или грязи, ощущаю нежность и легкость этого наряда. Я медленно вынимаю платье из коробки и слышу, как моя фея испускает вздохи и стоны. Меж тонких слоев ткани кремового оттенка проступают участки темно-красного и розового цветов, на матовой поверхности шелкового платья то тут, то там красуются изящные аппликации. Пуговицы, ленты, неброская кайма, почти невидимые узоры, меняющиеся в зависимости от угла падения света, – все это заставляет меня потерять дар речи от изумления.
– Какое платье! – восхищенно восклицает моя фея. – Ты только посмотри, сколько слоев ткани! А как обработано! Такого не сделает ни один портной в Амберлинге.
Я медленно опускаю платье в коробку и перехожу ко второму пакету. Когда снимаю с него оберточную бумагу, мое сердце бросается в дикий галоп. Я пойду на бал. У меня есть платье. Но откуда оно взялось? Кому потребовалось присылать мне такую дорогую вещь?
Восторженный писк заставляет меня вздрогнуть: в коробке, которую я сейчас открываю, моя фея обнаруживает туфли. Они выглядят так, словно целиком сделаны из стекла! Но когда прикасаюсь к ним, туфли становятся мягкими и податливыми – что за заклинание может быть скрыто в них?
Под туфлями лежит карточка. На ней несколько слов, подписи нет, но я точно знаю, от кого она.
Добрая фея хмурится.
– Довольно странное сообщение прислала твоя мать! Почему у меня ничего не выйдет?
– А где, кстати, туфли, которые ты хотела мне принести?
Фея-крестная смотрит на хрустальные туфли и наконец отмахивается.
– Эти – лучше, – говорит она.
Сейчас я, в порядке исключения, абсолютно убеждена в ее правоте.
В этот вечер мы снова сильно ссоримся. Я говорю, что отнесу свое платье и туфли в рюкзаке в город, а там найду где-нибудь темное местечко, переоденусь и отправлюсь на бал. А
Не то чтобы я была против этого, но только если бы она действительно могла это сделать, в чем я очень сильно сомневаюсь. Пока я умываюсь и мою волосы, а затем сушу их на воздухе, чтобы она высохли на теплом ветерке этой летней ночи, фея вытаскивает из сарая на улицу нашу единственную тачку.
– Эй! – протестую я. – Убери-ка свои руки подальше! Если ты сейчас уничтожишь ее, как мне потом перевозить домой урожай фруктов?
– Успокойся! Ничего страшного с твоей тачкой не случится.
Она произносит это, поднимает обе руки, выдает какую-то псевдомагическую тарабарщину и выпускает в тачку две белые молнии. Результат – оранжевый.
– Тыква? – вне себя от гнева спрашиваю я. – Немедленно верни все назад!
Моя фея озадачена и смущена, по крайней мере, немного. Когда она приподнимает руки во второй раз, она выглядит уже гораздо менее уверенной. Две зыбкие белые молнии врезаются в гигантскую оранжево-красную тыкву, превращая ее в тыкву с дверью и окнами.
– Ты сведешь меня с ума! – кричу я. – Я давно уже могла отправиться в город, а вместо этого мне приходится смотреть, как ты уничтожаешь мою тачку!
– Наберись терпения, – говорит моя фея, но я вижу, как ей неловко. Она сомневается, что у всей этой затеи с тачкой и тыквой будет счастливый исход. Тем не менее она храбро поднимает руки в третий раз, закрывает глаза и с каким-то неистовым боевым кличем направляет в тыкву еще одну большую молнию.
– Да! – вопит она. – УДАЧА!!!
Я, надо сказать, теряю дар речи. На лугу стоит карета, с большими высокими колесами; в ее центре качается кабина в форме тыквы. Не могу поверить!
– Теперь мне нужны пять животных.
– Хорошо, что не мертвых.
– А что, если управлять каретой буду я, а? – спрашивает моя фея. – Тогда хватит и четырех. Все они должны быть одного размера, и хорошо если атлетического сложения.
– Четыре курицы – подойдут?
– Хм.
– Да или нет?
– За неимением лучшего – да.
