Потому что его руки явно пусты, а карманы недостаточно оттопырены, чтобы там могла скрываться моя туфля.
– В моей седельной сумке. Сейчас принесу. И кстати… если тебя это не побеспокоит…
– Да, в чем дело?
– Я подумал, мы могли бы поговорить. Немного.
– Я не выйду за тебя замуж, – прямо говорю я. – Не хочу.
– Но ведь это не было предложением вый- ти замуж! – возражает он. – От такого шага я далек.
– Ну если это так, – нерешительно отвечаю я. – Если ты действительно очень далек от этого, то я не возражаю, если мы минут пять посидим в саду. Я приготовлю тебе чай, если хочешь.
– Отлично! – сияя, говорит он. – Я сейчас вернусь!
Бьюсь об заклад, мачеха и сестры уже прижали свои носы к одному из многочисленных окон нашего дома. Но на протяжении всего визита кронпринца они даже не появились. Одна лишь Наташа в какой-то момент выскакивает в сад, развеивая во мне последние сомнения, что она могла пострадать во вчерашнем пожаре. Хорек незаметно забирается на липу, под которой стоит наш садовый столик, откуда внезапно и очень неожиданно прыгает на плечо принца, громко и весело стрекоча.
– Ну, а ты кто? – без всякого визга спрашивает принц, а затем пытается погладить Наташу, но это ему не удается, потому что Наташа позволяет прикасаться к себе только моим сестрам. И мне, если я держу в руке что-нибудь съедобное.
Поскольку этот фантастический прыжок оказался для Наташи огромным разочарованием (принц мог хотя бы съежиться), через некоторое время она спрыгивает в траву и исчезает. Я подозрительно прослеживаю за ней взглядом, потому что хорек любит охотиться на кур. Она знает, что этого делать нельзя, но перья всегда так красиво летают, а куры так энергично и громко кудахчут, что она просто не может отказать себе в удовольствии. И сегодня, как мне кажется, Наташа именно в том настроении, чтобы попытаться снова.
Пять минут, которые я отвела принцу, превращаются в час, и, признаюсь, мне нравится с ним общаться. Это как на балу: с ним легко болтать, из него вышел приятный собеседник. Моя хрустальная туфля стоит на столе рядом с чайником и напоминает мне, что я влюблена. Не знаю, говорить ли принцу. Было бы честно, если бы он отказался от всех планов относительно моей персоны. Но, с другой стороны, его это совсем не касается.
Я как можно незаметнее пытаюсь направить русло разговора на тему об императорском сыне, но, как и всегда, когда стараюсь сделать что-то незаметно, сразу рублю сплеча:
– Ты слышал что-нибудь об Испе́ре? Он сказал, что должен помочь своему брату где-то на границе с Тайтулпаном, и теперь я задаюсь вопросом, что это значит и находится ли его жизнь в опасности.
– Это он тебе рассказал? – удивленно спрашивает Вип. – Вы что, так долго говорили друг с другом?
– Э-э… говорили? Да. По правде говоря, все время.
– Правда? Я этого даже не заметил. Я думал, что он станцевал с тобой танец, а потом снова исчез.
– Может, так оно и было.
Принц испытующе смотрит на меня. Очень долго. Я чувствую себя все более некомфортно, он словно видит меня насквозь.
– Он сказал мне, что познакомился с девушкой. В лесу, когда искал Энни.
– Кто такая Энни? – обеспокоенно спрашиваю я.
Боюсь, это звучит ревниво.
– Энни – рогатый панцирный драгофант, который вот уже несколько недель опустошает наше королевство. Вернее, драгофантиха – это девочка.
– Я понятия не имею, что такое драгофант.
– Это неудивительно, – отвечает принц, – потому что эти животные редки и обычно обитают только в недоступных первобытных лесах Фишлаппа. Дядя Испе́ра нашел драгофантиху давно, когда она была еще детенышем. Пантол убил ее родителей, но почему-то не решился оставить в джунглях маленькое бесформенное серо-зеленое создание с ногами-тумбочками и крошечным рогом на лбу. И вот он взял ее с собой, прошел вместе с ней весь путь до дома, а там император решил, что для животного, которое однажды станет очень большим, очень опасным и очень колючим, в Толовисе места нет. Он приказал убить животное и пообещал ученым, что они смогут препарировать и исследовать его, при условии, что те придут к соглашению с алхимиками, которые интересовались засохшей кровью и раздробленными костями драгофанта.
Я слушаю как завороженная.
– Откуда ты все это знаешь?
– От Испе́ра: он отговаривал меня от того, чтобы выкурить чудовище или устроить ему смертельную ловушку. Он хотел, чтобы мы захватили его живым, но нам не удалось.
– Что было дальше? Очевидно, что тогда ее все-таки не убили.
