Мачеха по-прежнему молчит. Она позволяет мне самой решать, что нужно сделать, а когда о чем-то просит – что, надо сказать, теперь стало редкостью, – говорит «пожалуйста» и «спасибо». Задумчивая и мрачная, она бродит по дому, как тень. Она всегда была стройной женщиной, но в последнее время ест еще меньше, чем обычно. Скулы ее резко выступают на лице; сама она исхудала. Даже дочерям говорит только самое необходимое, обычно запираясь в своем кабинете – комнате, в которой до того, как меня отправили в башню, я жила.
Однажды поздней осенью, после штормовой ночи, когда ветер срывал с деревьев последние листья, мачеха внезапно оказывается рядом со мной, пока я подметаю холл на втором этаже. Я даже не слышу, как она подходит, просто неожиданно появляется около меня и говорит:
– Золушка! Нам нужно серьезно поговорить.
Я поднимаю на нее взгляд и поражаюсь, насколько глубоко запали ее глаза. Неужели я так долго не смотрела на нее? Как могла я не замечать, в каком она состоянии? Или своими волшебными кремами ей удавалось скрывать впечатление о болезни и тем самым умело прятать от нас правду?
Передо мной стоит женщина, обреченная на смерть! То, что туманная нимфа показалась мне, – относилось к моей мачехе!
Она открывает дверь в кабинет, мою бывшую комнату, в которую мне, с тех пор как переселилась в башню, никогда не разрешалось входить. Мачеха сама убирает там, а потом закрывает комнату. Не знаю, чего я ожидала: каких-нибудь оккультных предметов или ценных книг, чего-нибудь редкого или запретного, но комната обставлена совершенно обычно и довольно скромно.
Я вижу секретер, письменный стол и полки, на которых лежат папки с бумагами – скорее всего, счетами с рудника и, судя по количеству документов, еще и старыми бумагами моего отца, которые теперь бессмысленны, и все же она их не выбросила.
Еще я вижу диван, маленький столик и начатую вышивку. Начатую очень давно, потому что на ней и обивке, где она оставлена, уже покоится толстый слой пыли. Вот и все.
– Садись, – говорит она, указывая на стул напротив секретера. Я сажусь, пока она закрывает за мной дверь и поворачивает в замке ключ.
Погода за окнами пасмурная, ветки голых деревьев гнутся на ветру. Мачеха садится в кресло и кладет костлявые руки на письменный стол перед собой.
– Долгое время я скрывала это, – говорит она, – ради своих дочерей, но больше не могу этого делать. Болезнь, которая поразила меня на родине, когда я была еще ребенком, и которую позже, будучи молодой женщиной, мне удалось преодолеть, после смерти твоего отца разразилась в третий раз. На этот раз она оказалась неизлечимой. Я сумела привыкнуть к ней и смогла годами держать в узде, но с прошлой зимы она истощает мое тело и лишает всех сил. Врач сделал все, что мог. Теперь он, как и я, исчерпал все свои возможности. Мое время пришло, Золушка. Следующей весны я уже не увижу.
Я знаю, вижу это по ней. Она, должно быть, обманывала нас все это время. Теперь я понимаю, что беспокоило меня этой осенью. Смерть вошла в наш дом, и она хочет забрать мою мачеху. Жуткая гостья. Но лучше я буду смотреть ей прямо в глаза, как сейчас, чем догадываться о ней, но нигде не обнаруживать.
– Моя большая забота, – продолжает моя мачеха, – моя единственная забота – это мои две дочери. Я так надеялась увидеть их хорошо обеспеченными и занимающими высокое положение в обществе прежде, чем уйду. Именно поэтому я пошла на непомерные расходы, отправив их в школу для высокопоставленных дочерей, хотя плата за обучение и связанные с этим траты превышают наши доходы. Я превратила в деньги все, что могла, чтобы обеспечить им такую жизнь и комфортное будущее. Но ты же знаешь этих двоих: они не созданы для того, чтобы взять жизнь в свои руки. Кто-то должен заботиться о них и обеспечивать средствами к существованию. Этим летом все мои надежды были возложены на бал. Мне хотелось, чтобы хотя бы одной из них посчастливилось встретить богатого человека, хорошую партию, и чтобы обе девочки были обеспечены этим мужчиной даже после моей смерти. У меня и в мыслях не было, что кто-то их них сможет завоевать принца. Дворянин или богатый торговец – вот и все, чего я для них хотела, но этой мечте не суждено было сбыться.
Мачеха делает глубокий вдох, и я слышу, как трудно ей дышать. Она вынимает из складок платья носовой платок, кашляет, прикрывая им рот, и убирает обратно.
– Я умру, – говорит она, глядя мне прямо в глаза, – и оставлю своих девочек в мире, где они не справятся. Если только человек с умом и необходимой напористостью не позаботится о том, чтобы с ними все было в порядке. Ты, Золушка, такой человек. Не важно, женится на тебе принц или нет. Ты всегда будешь идти по жизни и сможешь заставить моих девочек делать то же самое. Я прошу тебя – это мое последнее сокровенное желание – позаботься о моих дочерях, когда меня не станет! Обещай мне, что не подведешь их и будешь оберегать их счастье!
Я поражена. Да что там, я просто в шоке. И не знаю, что сказать. Я пялюсь на мачеху и смерть, что незримо стоит за ее спиной.
