Ей подумалось, что если бы на планете Йокайсэй помимо тануки и кицунэ обитал бы еще и третий вид оборотней из восточного фольклора - кошки-бакэнэко, то сейчас можно было бы вернуться туда и спасти Тома. Ведь по преданию, если такая кошка перепрыгнет через покойника, то он оживет. Но как девочка уже успела убедиться, чудес во вселенной не бывает. И если способность енотов и лис перевоплощаться основывается на реальных физических свойствах их организма, то бакэнэко существа чисто магические, а значит, нереальные. Словом, ничего тут не сделаешь. Это только в книжках положительные герои воскресают, если погибают за правое дело. А в жизни покойник остается покойником, будь то человек, оборотень, тролль, или кто-то еще.
Если бы, если бы... Зорти обругала себя последней дурехой. Ведь уже после того, как шпики едва не поймали их на главной планете порта N3986109, стало ясно, что путешествие вдвоем не может закончиться благополучно. Ей следовало отправить Тома в безопасное место. Посадить его на ближайший рейсовый звездолет до Зеваны, вручив ему побольше наличных и записку к Котвице. Тот бы запросто пристроил мальчишку во дворце и, конечно же, определил бы в школу. Что ей помешало так поступить? Ну да, она уже тогда успела привязаться к Тому, уже тогда в ее душе укоренились сестринские чувства, и подсознательно она просто не хотела расставаться. А в результате погубила парня. Да, лишь она одна погубила, по крайней мере, девочка пыталась себя в этом убедить.
Едва сдерживая слезы, принцесса собрала в ложбинке сруб из небольших бревен, которые нарезала лазером из поваленных ветром деревьев, и положила сверху тело мальчика. Поставила свой бластер на минимум и подожгла бревна, истратив последний заряд. Пламя быстро охватило их, занялось жарко-жарко, и вот уже вскоре не стало видно окровавленной детской фигурки.
Надо было еще как-то помолиться, но ведь Том вырос во Всегермании, а Зорти не знала, как там молятся. Сама она, как и все славяне дальнекосмичской эры, привыкла обращаться лишь к родным, божествам - Зеване, Магуре, Ярилу, Световиту и другим. Но вряд ли эти боги вообще известны германцам. Тут ей пришло в голову, что раз мальчик попросил похоронить его по традициям викингов, то ему близки их верования. Ну да, конечно, ведь она много раз слышала, как всегерманцы упоминают Одина и Тора. Сейчас вот забыла об этом от горя.
И принцесса, высоко подняв голову, произнесла по-древнеисландский - ведь именно на этом языке дошел до потомков скандинавский эпос:
- О, прекрасные девы-валькирии, возьмете душу этого юного воина в верхний мир! О великий Один, прими его в своих чертогах, дай ему место за столом в Вальгале!
И ей даже привиделись на несколько секунд в языках пламени фигуры крылатых дев в сверкающих кольчугах и изящных шлемах. Одна из них даже приветливо улыбнулась ей. И сразу же вслед за этим возникли картины верхнего мира. Вот маленький Том сидит за длинным столом среди рослых бородатых и усатых викингов, словно равный, разделяя с ними сочное жаркОе, поданное валькириями. А вот он уже, размахивая мечом, меряется силами с теми же викингами, одетый в такую же, как у них, длинную кольчугу и шлем.
Зорти не знала, сколько времени занял обряд, но, как ей показалось, совсем скоро на месте костра не осталось ровным счетом ничего, лишь ветер разметал мельчайший прах. Наверное, благодаря особенностям здешней атмосферы или чего-то еще.
- Прощай, Том, - произнесла Зорти негромко. - Я не забуду тебя. Когда вернусь домой, обязательно попрошу королеву присвоить тебе звание Героя Всеславии. Твоя книга навсегда останется со мной и займет почетное место в дворцовой библиотеке. А твоя тетрадка с иероглифами будет выставлена в музее.
Теперь, когда дело сделано, можно было уже не сдерживаться. Слезы душили принцессу, и она понимала, что это только начало. Вернее, начало положил горячо любимый отец. Теперь вот ушел друг, который был даже моложе ее. Навсегда закончилась безмятежность раннего детства, окончательно вступила в права настоящая, серьезная жизнь, потянулась бесконечная цепочка боли и смерти. Сколько их еще будет впереди? В голове ее сама собой сложилась новая пословица: не имей ста друзей - не имей ста смертей. Как было бы хорошо умереть всего лишь один раз в жизни, своею собственною смертью, за себя саму, в назначенный судьбой срок. Но нет же, приходится умирать вместе с каждым из друзей снова и снова.
Зорти думала сейчас и о том, что теперь будет с каждым днем становиться все хуже. После того, как умер отец, она не могла дождаться, чтобы с этого горестного события прошел год. Принцесса почему-то надеялась, что едва только ее папа окончательно устроится в чертогах Сварога, беды надолго оставят в покое ее семью. А вышло совсем наоборот. Видимо, после годовых поминок с семьи снялась какая-то защита, которую обеспечивал отец, и теперь беды хлынули, как из ведра. И теперь, похоже, не будет ни одного радостного дня, хоть что-нибудь, да случится.
