Честно говоря, принцессе совсем не хотелось показываться на люди, не говоря о том, что аппетит пропал надолго, но принять пищу было необходимо, тем более, что Зорти собиралась вечером что-нибудь отмочить.
Никто из ребят не вспомнил о том, как принцессе досталось по носу - в их кругу вообще не было принято обсуждать неудачи ни с кем, кроме сэнсэя. О здоровье Зорти тоже не спрашивали, видя, что она снова выглядит бодрой. И в самом деле, грубая работа в конюшне помогла ей успокоиться и охладить свои мысли. И теперь в ее глазах засветился знакомый обитателям дворца огонек, предвещавший веселье друзьям и погибель врагам.
На протяжении всего обеда девочка думала о том, что же ей все-таки предпринять для собственного спасения. И, в конце концов, пришла к выводу, что Сяо и вправду подал ей ценную мысль. В придурочность, пожалуй, никто не поверит, а вот изобразить неукротимую хулиганку - это самое то.
И, даже не заглянув в свои покои, Зорти направилась в мастерские, чтобы подготовить необходимое оборудование. Работавшие там молодые парни, во главе с механиком Моррисом, долго смеялись, когда принцесса выложила им свой план, и сразу же принялись за дело. Сама Зорти так же заправски орудовала отвертками, гаечными ключами и паяльником. Наконец, когда работа была окончена, друзья провели контрольные испытания, и оставшись довольными, тайком потащили все это в центральный зал, где должен был состояться прием, разместили, прикрутили и тщательно замаскировали. К тому времени столы уже накрывали, ради такого случая - не роботы, а живые поварята, и они, конечно, тоже поучаствовали в подготовке предстоящего сюрприза. За этими делами и прошел почти весь день до вечера.
Увидев, что по окончании приготовлений осталось еще некоторое свободное время, принцесса все же посвятила его тренировке. Она отправилась в тир и принялась палить из бластера по своим излюбленным мишеням - копиям статуи Венеры Милосской. Больше всего на свете Зорти ненавидела богиню любви, и не жалела времени на то, чтобы расстреливать ее изображения. Эти копии роботы отливали для нее из специального пластика каждый день и устанавливали на подставки, имитировавшие движение и нападение. И за одну тренировку принцесса уничтожала двадцать изображений бесстыдной богини.
И совсем уж под конец принцесса отправилась в придворный театр, где у нее так же были друзья среди младших актеров, и запаслась коробочками с гримом. И, впервые за день зайдя в свою комнату, заперлась и изобразила под глазом живописный синяк, а так же несколько ссадин на скулах.
Дальше предстояло облачиться в парадный наряд. Обычно принцесса носила везде, кроме тренировок в единоборствах, одежду немарких цветов - черного или темно-синего. Но на приемы приходилось напяливать нечто более представительное. Хорошо хоть, еще в самом раннем детстве она отстояла право никогда не носить платьев. Еще чего не хватало - выглядеть как какая-нибудь инфанта Маргарита с картины древнего испанского художника Диего Веласкеса, чтобы диаметр цилиндрической юбки был втрое шире плеч! И король был очень рад этому решению дочери. Но хотя бы брючный парадный костюм ей все же навязали.
Итак, принцесса натянула все, что полагалось и рассовала по карманам все, необходимое для нынешней авантюры. Потом сорвала со своего камзола пару пуговиц, разодрала манжет и воротничок, закатала вверх правую штанину, а с левого бока выпустила рубашку из брюк. Ей не было жалко труда портных потому, что пошивом занимались совершенно неразумные роботы. Ведь никто из более-менее разумных созданий во Всеславии не согласился бы на подобную работу. Наконец, принцесса поставила последний штрих, вылив себе на ладони синие чернила из чернильницы пушкинских времен, которыми представители династии пользовались в торжественных случаях.
... В главной дворцовой зале, где обычно проходили королевские приемы, уже давно стоял гул недовольных голосов. С назначенного момента начала приема прошло уже около часа, но принцесса, без которой нельзя было даже присесть на стулья, куда-то запропастилась. А она, конечно же, специально решила потянуть время, и заодно сбегала на улицу, погуще изгваздав в черной грязи специально надетые тяжелые ботинки.
Помимо чрезвычайного посла Упдрагсона, на ужин был приглашен и весь состав постоянного посольства Всегермании. Оказалось, что одевались они точно так же чуднО и старомодно.
- Простите, любезный, - обратился, наконец, герр Упдрагсон к Котвице. - Но где же, черт возьми, принцесса? То ее ищешь черт-те где, то ждешь черт-те сколько.
- Простите, господин посол, - хладнокровно отвечал дворецкий. - но Ее Высочество имеет право не спрашивать ни на что разрешения у лиц, более низких по статусу.
Пристыженный дипломат громко засопел и повернулся к королеве, ища защиты, но потом раздумал и махнул рукой.