Нет. Это хуже, чем с озером. Страшнее, чем утонуть в голубой воде. Ужаснее, чем все, с чем я сталкивалась раньше. Потому что озеро заберет тебя целиком, отнимет дыхание, успокоит тело, навсегда усыпит душу… А эта бездна вырвет эту самую душу, унесет с собой, а тебя оставит медленно умирать в одиночестве, без души, даже без себя самой.
Я словно смотрю на Арана и вижу впервые.
— Кто ты? — шепчу я.
— Ты знаешь, — он не сводит взгляда с моих губ, а потом…
Руку обжигает и пронзает сотней игл. Я вскрикиваю и, наконец, гляжу вниз: прямо передо мной на гладком камне лежит мое кольцо — как раз в том месте, где сражался Аран. Я, как завороженная, опускаюсь перед ним на корточки и поднимаю мой остроугольный амулет. Кольцо садится на палец так, словно именно этого предмета и не хватало на моей изящной руке. Поднимаюсь и понимаю, что Арана больше нет рядом.
Зато есть Мастер Ирэ. Он сжимает меня, приподнимает ровно настолько, чтобы я не сбила ноги о камни, и тащит прочь от злополучного озера, от моих страхов. Я не вырываюсь, знаю, что бесполезно, а лишь смотрю из-за плеча куратора на магическую синеву удаляющегося подземного водоема. Мысленно я обещаю озеру вернуться. Зачем? Чтобы раствориться в этой пучине без остатка. Чтобы… чтобы убедиться, что я не забрала свою бездну с собой.
— Я же сказал, ни в коем случае не снимать повязку! — рассеченная скула полковника кровоточит, а из глаз, кажется, вот-вот посыплются молнии — так он зол. — Вы вообще не способны подчиняться приказам?!
Света, все еще пробивавшегося сквозь расщелину из грота, как раз хватает на то, чтобы разглядеть Хагана Ирэ и понять, что никаких смертельных ран древний воин ему не нанес. И на том спасибо.
— Да если бы я подчинилась вашему приказу, я бы до сих пор стояла там в абсолютной тишине, а вы бы, между прочим, уже таким же призраком парили бы над своим бездыханным телом! — претензии куратора немного приводят меня в чувство, отодвигают мысли об озере и Аране на второй план.
— И вообще, почему ЭТО реагирует на вас?! — мастер Ирэ рычит, как разъяренный зверь. Чудо будет, если своими воплями он не спровоцирует какой-нибудь обвал. — Вы ЭТО хотели забрать?!
— ЭТО — семейная реликвия, между прочим! — я перехожу в открытое наступление.
Меня задевает то, с каким презрением он отзывается о моем единственном друге, пусть и призрачном. Мои собственные страхи по поводу Арана, затопившие меня несколько минут назад, кажутся мне глупыми. Очевидно, озеро действительно сводит меня с ума. Иначе и быть не может.
— СЕМЕЙНАЯ РЕЛИКВИЯ?! — у полковника явно задергался глаз.
— У каждой семьи свои реликвии, — пожимаю плечами я, не видя ничего предосудительного в семейном призраке.
— Эта реликвия чуть меня не убила!
— Ну не убила же, — смотрю на проглядывающий сквозь прорези торс моего куратора. — Кстати, вам, пожалуй, к лекарю надо бы.
— Молчите лучше, — бросив на меня последний испепеляющий взгляд, куратор первым направляется по темнеющему нерукотворному коридору.
Я подавляю в себе желание оглянуться и направляюсь вслед за разгневанным мастером Ирэ. Украдкой глажу кольцо и тут же чувствую легкое прикосновение к щеке. Теперь это именно прикосновение. Почти невесомое, словно дотронулось перышко, но все же уже не ветерок.
— Я рядом.
Эта простая фраза оказывает на меня поистине магическое влияние. Вся нервозность от пережитого сразу же испаряется, и я благодарно улыбаюсь в темноту. Конечно, к Арану у меня примерно тысяча вопросов, а может и чуточку больше, но не сейчас же мне их задавать. Поэтому я просто позволяю себе насладиться чувством защищенности.
Обратный путь в молчании кажется муторно долгим. Ребра с каждым шагом болят все сильнее, а сумка с чудесным Аэртовым лекарством осталась в аудитории. К тому моменту, как мы поднимаемся в маленькую каморку моей комнаты, я совсем уже валюсь с ног, а полковник по-прежнему зол, как демон. Он сосредоточенно оглядывает мою обитель, стопку книг на столе, нетронутую кровать, бросает на меня тяжелый, как сегодняшний день, взгляд.
— Как вы понимаете, кадет, у меня к вам будет очень много вопросов.
Вот это я как раз понимаю, поэтому, повинно опустив голову, киваю. Уже у двери я останавливаю куратора окликом.
— Мастер Ирэ, — я преданно смотрю на Хагана. — Прошу вас сохранить секрет моей реликвии.
Полковник в очередной раз сверкает глазами, открывает рот, чтобы сообщить мне что-то явно нелицеприятное, но, подумав, все же кивает. Благодарно улыбаюсь в ответ и решаю воспользоваться добротой мастера в полной мере.
— Этот день выдался тяжелым для меня… И для вас, конечно, тоже, — быстро добавляю я, заметив недовольный взгляд полковника. — Вы не могли бы передать кадету Ивесу, чтобы он заглянул ко мне? Только он может залечить мои душевные раны.
Глаза Хагана Ирэ стремятся покинуть орбиту, губы складываются в вытянутую букву «О».
— Да вы что, кадет Арос, совсем совесть потеряли? — куратор дергается так, словно желает меня придушить. — Я вам сводня что ли?!
