Принцесска: Никому не верь (СИ) полностью

Я ничего не успеваю ответить, как мастер уже вылетает за дверь, хлопнув ею так, что дрожат мутные стекла, за которыми, кстати, уже успело стемнеть. Долго же мы путешествовали.

— Мне нравится, что ты придерживаешься заданной линии поведения, — слышу рядом насмешливый голос. — Раздражать — так всех.

Щелкаю выключателем газового светильника. Только потом поворачиваю кольцо и смотрю на Арана. Из-за циничной кривоватой улыбки и плутоватого взгляда с прищуром он походит на разбойника. Мне хочется его обнять, но я тут же одергиваю себя. Обниматься с призраками дело неблагодарное.

— Скучала? — он правильно понимает мой взгляд.

— Ты даже не представляешь, как! — выдыхаю я.

Не удерживаюсь, подхожу к нему вплотную, чувствую мягкое сопротивление, словно уперлась в облако пуха. Конечно, не объятия, но меня устраивает и это. Закрываю глаза, прижимаюсь щекой к его груди, насколько это вообще возможно, и чувствую, как облако пуха обхватывает меня кольцом. Пожалуй, это самое нежное из всего, что происходило со мной когда-либо.

— Ты что устроил? — через время отстраняясь спрашиваю я.

Подхожу к кровати, и, постанывая от усиливающейся боли, принимаюсь на нее укладываться. Это оказывается не так-то просто. Я так и не нахожу себе позы, в которой мне не больно и замираю, лежа на спине.

— Ему доверять нельзя, — коротко бросает Аран, следя за каждым моим движением.

— Почему? — не то, чтобы сейчас меня это особо волнует…

Скорее бы пришел Аэрт со своим чудо-лекарством. Надеюсь, полковник все же передал ему мою просьбу.

— Он хотел забрать то, что принадлежит тебе, — призрак опускается рядом на кровать и тянется к моим ребрам.

Я не сопротивляюсь. Вряд ли мне будет больнее. Его ладонь проходится вверх до самой груди и выражение лица становится разочарованным. Что ему не понравилось? Неужели мои формы? Не думала, что призрака может интересовать практическая сторона вопроса. Мне интересно и почему-то обидно. Воспоминание зажигается в голове.

— У дочери служанки начала расти грудь! Смотри, Мерир! — вопит Морей и заливается издевательским смехом.

Старший брат лениво закидывает в рот темно-алую спелую вишню, и я слышу, как кожица лопается под натиском белых ровных зубов. Хочу, чтобы плод оказался кислым, и язык Мерира обожгло соком так, чтобы он не мог говорить свои гадости. Но мне не везет. Он сплевывает косточку прямо на пол и противно тянет:

— Тебе показалось, Морей. Она, как была плоска, так и осталась.

Его взгляд ощупывает меня. Неприятно. Мне хочется, чтобы никогда на моем теле не появилось ничего такого, за что бы зацепился его взгляд.

Я зажмуриваю глаза. Не хочу вспоминать его постоянно, но иногда у меня действительно складывается впечатление: он настолько прочно засел у меня в голове, что от него уже не избавиться. Не вытравить. Будто стал частью моей личности, частью меня.

— Мари? — Аран выдергивает меня из моих размышлений, внимательно следит за выражением моего лица.

— Все хорошо, — говорю я, снова впуская в себя боль.

— Все хорошо… — зачем-то вторит мне призрак.

Злость сочится из каждой поры на моем теле. Я готов крушить все на своем пути, разбивать, жечь… если бы я сейчас оказался на поле боя, то погиб бы в первые же пять минут. Если не раньше. Я выжил до сих пор только потому, что моя голова всегда оставалась холодной. Почему же так тяжело держать себя в руках теперь?

Я прохожу мимо нужной двери, заставляю себя остановиться, от чего злюсь еще больше. Стук выходит излишне нервным, но когда дверь открывается, я говорю совершенно спокойно:

— Кадет Ивес, добрый вечер. Кадет Арос просила вас зайти к ней.

— Произошло еще одно нападение? — парень выразительно глядит на мои порезы.