Но сердце самой царицы уже с трудом выдерживало все нагрузки. Участились сердечные приступы, прогрессировала нервная возбудимость. Сильным потрясением для её израненной души было убийство Распутина, совершенное незадолго до нового 1917 года. Это событие надломило волю, сознание не покидала мысль о безысходности. И когда 8 марта 1917 года генерал Корнилов, главнокомандующий Петроградским военным округом, прочитал уже бывшей царице постановление Временного правительства об её аресте, Александра Фёдоровна, сделав бессильный жест рукой, не произнесла ни слова... Конвой окружил дворец в Царском Селе, повсюду стали сновать солдаты, и она отнеслась к этому несколько равнодушно. Её беспокоило лишь состояние дочерей, заболевших корью, да судьба супруга, с которым прервалась связь (об отречении его за себя и за сына-наследника она уже знала). Страшную весть принёс во дворец великий князь Павел Александрович ещё 3 марта.
«Отрёкся! Бедный мой, — один там и страдает. О Боже, как ему тяжело — и нет никого утешить», — были её первые слова. Несколько минут спустя она сказала: «Всё к лучшему. Это воля Божья. Бог допустил это для спасения России. Только так и нужно сейчас».
Александре Фёдоровне удалось несколько раз связаться с мужем по телефону, телеграммы же возвращались обратно с надписью на конверте: «Адресат неизвестен». Лишь 10 марта Николай Александрович прибыл в Царское Село. Жена была вне себя от радости. «Вместе! Наконец-то вместе!» Резкое изменение ситуации во дворце её уже не страшило.
Жизнь семьи теперь уже «полковника Романова» в Царском Селе была полна ограничений. Телефонные провода обрезаны, электричество отключено, лифт не работал. Александре Фёдоровне с больным сердцем трудно было подниматься по ступенькам в комнаты дочерей, всё ещё не оправившихся от кори. Гулять разрешалось лишь на небольшом участке парка. За всеми разговорами вне дома следили — велено было говорить только по-русски. Все приходящие и отправляемые письма тщательно проверялись.
Как родители, так и дети смирились со своим новым положением, приняли его как испытание, ниспосланное Богом. Духом никто не падал, на судьбу не жаловался; за помощью ни к кому не обращались. Александра Фёдоровна попросила лишь не закрывать подопечные ей военные госпитали. Семье предстояло ещё пройти последние, самые трудные шаги к своей «Голгофе», растянувшейся на длинные километры от Царского Села до Тобольска, от Тобольска до Екатеринбурга. Этот крестный путь принцессы Гессенской, ставшей супругой последнего русского царя, был длиной в одиннадцать месяцев.
В середине августа глава Временного правительства Керенский решил перевезти царскую семью в Тобольск, небольшой сибирский город с двадцатью тысячами жителей. Романовых сопровождали несколько приближённых и более трёхсот солдат охраны. В Тобольске им отвели двухэтажный дом губернатора, который обнесли высоким забором. К новым условиям стали постепенно привыкать. Младшие дети занялись учёбой. С ними занимались преподаватели Гиббс и Жильяр, покинувшие вместе с семьёй царя Петроград. Мать преподавала детям Закон Божий, много читала, в основном книги духовного содержания[6].
Хотя получать газеты Романовым не разрешалось, слухи о переменах в Петрограде до них доходили. 28 октября Александра Фёдоровна сделала следующую запись в своём дневнике: «2-я революция. Временное правительство выслали. Большевики с Лениным и Троцким во главе... в Смольном. Очень пострадал Зимний дворец». А в канун нового 1918 года она написала: «Господи, благодарю за то, что мы все семеро здоровы, вместе и в безопасности».
