Принцессы-императрицы полностью

«Государь! Причина, приведшая меня с далёкого Севера в эту счастливую страну, есть желание уверить Вас в дружбе, которая должна навсегда связать Россию с Пруссией, и желание видеть принцессу, предназначенную на русский трон. Принимая её из рук Ваших, смею заверить Вас, что тем самым она будет тем драгоценнее и мне, и народу русскому, над которым со временем будет царствовать. Наконец-то я достиг желанной цели — счастья видеть величайшего из героев, славу нашего века и удивление потомства».

Ответ Фридриха был краток: «Я не заслуживаю таких похвал, Ваше Высочество. Вы видите перед собой старого седого инвалида, но поверьте, что я считаю себя счастливым, принимая здесь достойного наследника могущественной монархии, единственного сына моего лучшего друга, Екатерины Великой».

В тот же вечер за ужином состоялось первое свидание будущих супругов. Очень волновалась юная принцесса перед этой встречей! Но, сидя за столом рядом с цесаревичем, она постепенно вышла из состояния скованности и сумела завязать с ним вполне светский разговор, приводя в искреннее изумление своей эрудицией. Чувствовалось, что наречённые нравятся друг другу.

Следующим утром, едва проснувшись, Павел написал своей матери: «Я нашёл свою невесту таковой, какую только желать мысленно себе мог: недурна собой, велика, стройна, не застенчива, отвечает умно и расторопно...» Дальнейшее знакомство только укрепило это настроение великого князя. «Что же касается до сердца её, то имеет она его весьма чувствительное и нежное, что я видел из разных сцен между роднёй и ею», — писал он в следующем письме в Петербург.

Через два дня великий князь сделал Софии Доротее официальное предложение вступить с ним в брак. Согласие было получено и торжественно отмечено. Вскоре после этого приехала в Берлин и счастливая мать невесты с членами своего семейства. Две недели длились празднества при прусском дворе, затем Павел покинул пределы этой гостеприимной страны. А несколькими днями позже, распростившись со своими родителями на границе Пруссии, за ним последовала и принцесса Вюртембергская.

Если после сговора о своём замужестве София восторгалась тем, что по своему положению она сделалась выше всех германских принцесс — об этом она писала из Берлина своей подруге баронессе Оберкирх, — то, приближаясь к русской границе, она уже не могла сдерживать слёз, вспоминая об Этюпе. Мысль об ожидавшем её величии пугала, беспокоило и будущее положение среди русского двора в полной отчуждённости от всего, что до сих пор ей было дорого.

На границе невесту наследника престола встречала графиня Румянцева, назначенная к ней статс-дамой. Ей было к тому времени шестьдесят два года. Разумеется, советы опытной и добродетельной женщины могли быть очень полезны молодой девушке, сорванной, словно зелёная веточка, с немецкого дерева. Пребывание её на родной земле кончилось. Вся будущая жизнь принцессы отныне пройдёт в России. Что ждёт её там, как она будет жить в разлуке с родителями, к которым была очень привязана, как примет её императрица, как... Многие вопросы беспокоили Софию на всём пути до российской столицы. Ответы на них появятся позже.

Екатерина II тщательно готовилась к приезду принцессы, вникала во все подробности по приготовлению помещения для неё в Зимнем дворце. Встретила она будущую невестку очень радушно и своей избранницей осталась весьма довольна. После первой же встречи она написала своей подруге, госпоже Бьёлке: