Жизнь в Петербурге становилась для Марии Николаевны все более тягостной, и все больше времени великая княгиня и ее супруг проводили за границей, в Италии, где они могли жить вместе, где росли их общие дети. Но и там Мария Николаевна не оставляла хлопот о любимом Академическом музее: в Италии в ту пору активно велись раскопки античных городов, и великая княгиня на собственные средства покупала поднятые из земли произведения искусства, оплачивала работу реставраторов – и отправляла в Россию.
18 февраля 1855 года скончался император Николай I. Мария горевала об отце, ведь они были так близки. Но вместе с тем, для нее забрезжила надежда на официальное признание ее брака со Строгановым. Она обратилась с просьбой к брату, теперь ставшему императором Александром I. Он созвал семейный совет, списался даже с родственниками, пребывающими за границей, в том числе со своей теткой, старшей сестрой отца Анной Павловной, королевой Нидерландов. И все они решительно стояли на том, что открыто этот брак признать невозможно.
Александр II все же признал брак сестры со Строгановым законным особым Актом – и на особых условиях. Документ был подписан им самим и императрицей Александрой Федоровной 12 сентября 1856 года в Москве. Супругам предписывалось хранить свой союз в тайне.
«1. Как второй брачный союз Великой Княгини Марии Николаевны, хотя и получающий ныне по воле Нашей, силу законного, должен однако же оставаться без гласности, то Ее Императорское Высочество обязывается каждый раз, в случае беременности, удаляться на время родов, от столиц и других мест пребывания Императорской Фамилии.
2. Граф Григорий Строганов может иметь помещение в Санкт-Петербургском и загородных дворцах Великой Княгини Марии Николаевны, но не иначе, как по званию причисленного ко Двору Ее. Он не должен являться с Нею, как супруг Ее, ни в фамильных, ни в иных собраниях Дома или Двора Нашего, а равно и ни в каком публичном месте, и вообще пред свидетелями. Прогулки с Великою Княгинею запросто он может дозволять себе только в собственных садах Ее Высочества: Санкт-Петербургском и Сергиевском, но отнюдь не в Петергофском, и других Императорских, где они могли бы встречаться с гуляющими, или проезжающими и проходящими».
Марию Николаевну это решение оскорбило. И если сына Григория она родила в провинции, то дочь Елену, словно нарочно, в нарушение предписания, она произвела на свет в самом сердце Санкт-Петербурга – 21 января 1861 года.
Оскорбленной чувствовала себя и ее мать, вдовствующая императрица Александра Федоровна, которую сын почти что принудил подписать документ. Она написала в мемуарах: «Я думала, что со смертью императора я испытала горе в его самой горькой форме, теперь я знаю, что может быть горе еще более жестокое – это быть обманутой своими детьми».
Александра Федоровна, всю жизнь прожившая в любви, неге и благодати, являвшаяся, наверное, самой счастливой из всех российских императриц, так и не простила дочь за ее супружескую измену и последующий мезальянс. Она отказывалась отвечать на ее письма, а когда получила известие о том, что сын Марии и Строганова, трехлетний Григорий, скончался в Риме, не стала отменять назначенный на тот вечер французский спектакль… И вообще сочла, что это заслуженное наказание для двоих преступников, каковыми ей виделись дочь и зять.
Забавно, но император Александр II впоследствии так же влюбился в свою подданную и так же женился на ней морганатическим браком – после смерти супруги.
И сын Марии Николаевны от Максимилиана Лейхтенбергского, тот самый Николай, который едва не остался калекой, так же сочетался тайным браком со знаменитой авантюристкой Надин Акинфиевой и вынужден был ради нее покинуть Россию, где Надин находилась под полицейским надзором.
