– Так это им нужно, а не нам! Они и должны нас любить. Я ведь работаю и выпиваю умеренно, не каждый день, зарплату почти всю отдаю, только на спиннинг себе откладываю… А они не ценят ни фига! Ценили бы, были бы благодарны, я бы может ещё и…
– Тьфу! И как вы, молодые, так кисло мыслите? Ты сам себя слышишь? Тебе должны быть благодарны, и ты думаешь, что от этого станешь счастлив? Любви требуешь только за то, что на работу ходишь. Думаешь, когда-нибудь дождёшься? Всё равно, что говорить: «Я купил себе гусеничный трактор, поэтому белки должны грызть орешки». Как одно из другого вытекает? До Революции мужской рабочий день у пролетариев и крестьян был действительно на два-три часа длиннее женского, возможно оттуда и пошла привычка жаловаться, что мужику некогда заниматься всем остальным кроме работы на обогащение капиталиста. Но в России уже сто лет рабочий день у всех одинаковый, женщины точно так же работают в смену по двенадцать и даже двадцать четыре часа, два на два. Ни одной бабе не урежут рабочий день, не разрешат ей приходить на два часа попозже, чтобы отвести детей в садик и переделать все домашние дела. Все вместе начинают рабочий день, опять же все вместе уходят с работы, ни один работодатель не имеет права заставлять работать сверх положенного по половой принадлежности, а вы всё кого-то удивить хотите, что работаете. Я был в районе на совещании по экономическому развитию: у нас в городе на одного работающего мужика приходится пять работающих женщин. Конечно, многие работают без оформления трудового договора или вахтовым методом, нигде это не фиксируется, потом полгода дома сидят, тупо квасят, но по любому работающих баб в два раза больше, а вы всё успокоиться не можете. Так некоторые бабы лопочут: «Я же готовлю, стираю, убираю» и недоумевают, что западают на них преимущественно самые забойные алкаши. Потому что прислуга хорошая, хотя назойливая и суетливая, а человека и женщины там совсем не видно. Верят, что любовь можно
– Вот надо мне фигнёй всякой заниматься, шлюх каких-то любить! Мне за это пособие не начислят и моральный ущерб никто не компенсирует.
– Пропащий ты. Хочешь дочь сам воспитывать – что из неё вырастет под такие разговоры?
– Из неё и так уже шалава выросла…
– Ты должен язык вырвать тому, что твоего ребёнка шалавой назовёт, а он сам собственную дочь такими словами кроет! Как есть пропащий.
– Подумаешь, у нас соседи за стеной годовалую дочку вообще сучкой называют, когда она по ночам пищит, и ничего. Она на это даже откликается уже. А Тонька своего сына зовёт «гандоном мелким», когда думает, что никто не слышит. Я ему замечание сделал, она шипит: «Не смей – это мой ребёнок!», как будто отнимает кто. Показуха одна.
– Дурное вы поколение. Бабы ваши считают материнство военным подвигом и трясут своим статусом как орденом перед теми, кого пока не огуляли. Детей надо не для гордыни своей неуёмной рожать, не для отчёта перед сплетницами, а по любви. Любить надо, а вы умеете только кой-чего друг другу показывать. Молодость потратили на нытьё «мине никто не любить», а сами можете втрескаться только в падлу какую-нибудь, в грязную вонючую давалку. Мать собственных детей вам любить не по рангу как-то. С бабой не бодаться надо, кто из вас лучше, не соревноваться, кто больший вклад сделал, а просто жить. В семье надо жить в любви и согласии, и вот этого-то мы не умеем.
– Я им и так всю зарплату отдаю!
– Ну так иди пропей, авось полегчает. А Дашка твоя куда зарплату тратит?
– Понятия не имею. От них благодарности не дождёшься. По телику таких мразей показывают, а я ж не такой, я им даже квартиру оставил!
– Так ты не участвовал в приватизации – задницу лень было от дивана отклеить. А я тебе говорил, что потом не сможешь претендовать на жилплощадь. Тебе и Дашка говорила…
– Плевать я хотел на эту Дашку! Можно подумать, я себе другую не найду. Да на меня все бабы в подъезде заглядываются!
– Кто? Бабка Мирониха, что ли? Кто там на тебя заглядывается?
– Эта хотя бы, шмара со второго этажа, как её…
– Слушай, а ты сам хоть кого-нибудь любишь? Нравится тебе хоть кто по-настоящему, или только носишь себя как главный приз женской судьбы?
– Я их ненавижу! – понесло вдруг захмелевшего Дениску. – Ведь мы, мужики, мы – лучше. Мы умней и сильней, а эти дуры не ценят ни фига.
– Ты хочешь сказать, что любят только за силу и ум? А как же любят младенца, хотя он слабый и глупый по нашим меркам?
