Почти три миллиона кредитов. С учетом двадцатипроцентного НДС на жернова Республики. Из них мои - почти четыреста пятьдесят тысяч. Поскольку награды меня удачно лишили за доставленный совсем не по назначению кортозис, то я с того ничего и не потерял.
Но за такой груз платины цена все равно смешная. Почти полтонны – и такие гроши. Не зря удивлялся Кейн, почему мы не взяли оплату рабами – они куда более ценный товар. Но капитан был непреклонен – рабами он сам никогда не торговал.
Если бы не издержки, то я бы уже был миллионером, но я был к этому близок. Взнос в фонд ремонта судна был неприятно высоким. Но это было честно – мы делили все доходы и расходы вместе, а не получали у Травера зарплату. Один Кейн завистливо смотрел на нас, высчитывавших, на чей счет, сколько должно прийти денег. Ему с этого дела не светило ни одного кредита. Но отработать свой долг в сто пятьдесят тысяч такими темпами он мог очень быстро. Как и умереть тоже, впрочем. Как и все мы.
– Нам нужно найти кантину, – сказал Травер, – отпраздновать такое дело.
– Может вернуться на корабль? – спросил я его. – Сделаем разворот…
– Надоело киснуть на борту, – ответил он раздраженно, – нужно разрядиться.
– А мне не на что развлекаться, – красноречиво похлопал по карманам Кейн. – У меня даже паспорта нет.
– Наличностью могу и поделиться. У меня ее целая коробка. Я так и не удосужился до сих пор ее пересчитать,– сказал я, пошарив в карманах в поисках нескольких карточек с цифровым налом. Вся разница с банковской картой в ненужности посторонних устройств для передачи средств, но эти карточки были даже удобнее резаной бумаги. Время доказало мне это.
Я провел-таки в кантине Апатроса три массовых сеанса терапии против порочной лудомании. Смог все-таки обойтись без официальной регистрации и обойти возрастную планку. Мне покорилась рулетка и еще одна необычная игра в кости, но не сердца участников лечебных сеансов. После того я не высовывал нос из корабля – мне нравится его прямизна и отсутствие переломов.
– Потом сочтемся, – кивнул он.
Народ, встреченный по пути, можно было при желании разделить на две основных группы – одни были одеты, словно разгуливали по своей собственной квартире – по-домашнему, в легкой открытой обуви. Местные. В другую многочисленную группу входили гости Города. В комбинезонах, летной форме, удобных корабельных шмотках, а то и в самых причудливых и невероятных одеяниях, или же в утилитарной броне. Но объединяло их одно – все они были при оружии. Выйти без меча на улицу – хуже, чем выйти без штанов Мы плавно обтекали друг друга, растекаясь вдоль стенок – соблюдая неписанную дистанцию. Здесь в отличие от множества иных мест имели понимание об этикете холодного оружия.
По виду части экзотов было трудно судить – откуда они. Но все они прибыли для того, чтобы что-то купить, продать или получить некие дорогие и сложные услуги, вроде медицинских и нейропротезирования. Разнообразие языков, существ и красок напоминало о вавилонском столпотворении. То, как известно, ничем дельным не закончилось, так и это не смотря на то, что длилось уже не первый век, никакого результата пока не давало. Вечное цветение не дает плодов – лишь неизбежно появляются новые цветы и облекают себя в яркие краски – прежде чем завянуть и быть выброшенными в корзину.
Я вдохнул воздух полной грудью. Нос мой, и без того чуткий, уловил целый коктейль запахов странных и отчасти мерзких. Он преследовал меня с самого корабля, но лишь сейчас я принюхался, пытаясь разобрать, чем же именно так несло. Острый нюх – отчасти проклятие, так часто встречающиеся и раздражающие запахи зачастую сводили меня с ума. Возможно, все дело было в Силе и мне это только казалось, но результат был неизменен.
– Что-то тебе не нравится? Или зубы болят? – спросил меня Травер при входе в злачное заведение. Бар, бордель, клуб, и много еще чего под одной вывеской: «инεиж wоɓ»… «Дом жизни» Большие и яркие пиктограммы у входа говорили о том, что нам придется сдать при входе оружие, нам нельзя проносить свои вещества и продукты питания. Кроме того нельзя брать с собой домашних животных и включенные камеры. Дроиды и носители цифровых оптических киберимплантов не допускаются.
Хорошо хоть, что не: «Проституткам, актерам и грязным торговцам вход воспрещен»
– Музыка, – я вымученно улыбнулся. Она и вправду была не намного легче переносима, чем зубная боль.
– Обычная, как и везде. Что-то не так?
– Как раз так. Именно самая обычная, – от клоунской натянутой улыбки самому стало неприятно.
– Мы не можем разбредаться, – сказал Кейн. – это небезопасно.
– Еще несколько заходов в места с таким музыкальным репертуаром и я буду настаивать на увеличении доли. И она неправильная… не слышите? Что-то не так с ритмом.
– Ты так многого хочешь, – сказал неодобрительно Кейн. – Будь проще.
– Лучше я буду хотеть многого, чем строить приземленные планы. Так никуда и не доберешься.
