– А феминистки? Уж они-то точно не будут счастливы такой практикой, – вспомнил я и о тех, кто безуспешно борется с половым отбором, как Дон Кихот с ветряными мельницами. Потому что даже достигнув успехов на поле мемов гены им так просто не перекроить. Лицо же моего визави скривилось, словно он хлебнул лимонного сока.
– Всегда есть девианты, но их девиации безынтересны всем до тех пор, пока они не пытаются перекроить под них весь прочий мир. Бывает, гибкая структура нашего сознания гнется под действием их пиар-акций, или, чуя выгоду даже сама приспосабливается к тому, что ранее было отклонениями. Мода…Все это понятно.
Эти же, феминистки пытаются изменить мир, причем уже так долго, что боюсь, у них нет никаких шансов. Кроме как заняться почкованием. И мы готовы предложить им такие услуги, за деньги, разумеется, – загоготал мой собеседник. – Они пытаются побороть настолько фундаментальные зависимости и законы мира, что это даже не смешно. Одновременно хотят занять чье-то место и вместе с тем не желают обретать тех свойств, благодаря которым эти места как раз и занимаются.
– Отчасти с этим я согласен, – кивнул я. – В целом на уровне закономерностей все так, но я лично не отрицаю того, что сам принадлежу в некотором смысле к привилегированному классу. И потому отношусь к этому спокойно. Но никогда не осуждаю и тех, кто пытается что-то изменить.
– Но ведь привилегированный он не просто так? – уцепился за слово мой собеседник. – И привилегии не всегда приятные. И не каждому они нужны и не каждый готов за них платить назначенную цену, но я думаю, что это тема скучная. Пусть о проблемах галдят те, для кого они таковыми и являются.
– А как же комиссия по генетике и воспроизводству? Насколько я помню, есть в Республике такая структура, – вспомнил я о сторонниках запретительных мер. – Они в отличие от многих имеют вполне реальные рычаги для давления на вас.
– Она нас сильно ограничивает, – с сожалением сказал генетик. – В первую очередь тем, что следит за естественностью наших образцов.
– Что они под этим понимают? Уж очень это слово расплывчатое. «Естественность».
– Принятие их в обществе, и самое важное возможность иметь здоровое потомство без нашего вмешательства.
– По-моему эта мера может иметь смысл. Особенно военный. Всегда стоит подумать о запасных путях. Сжечь за собой мосты всегда успеется.
– Не все с вами согласятся, – прищурился мой собеседник. – Многие считают, что дальнейшая эволюция должна быть рукотворной и это позволит нам достичь небывалых высот в развитии, умственных и творческих возможностях талантах. А эти традиции сковывают нас, сдерживая развитие прикладной генетики, как науки и вообще биологического вида как такового.
– Ты меня почти убедил. Но только почти. Продолжай, – заинтересовался я.
– Это могло бы существенно поднять среднюю продолжительность жизни в первую очередь. От наших средних ста пятидесяти до, скажем, трехсот для начала. Хотя есть загвоздка - нейроны те еще скряги. Не любят делиться.
– А это дорого? Все эти действия? – спросил я, раздумывая, всем ли перепадет от таких достижений.
– Глубокая генная коррекция около миллиона кредитов. Но это вторичное вмешательство – оно всегда дороже. Выращивание в искусственной матке всего девяносто тысяч кредитов. Для оптовиков скидки. Это очень просто, на конвейер поставлено. Любой медик скажет, что это более полезно для плода, чем развитие в утробе несчастной женщины подверженной стрессам, неправильно при этом питающейся, или имеющей при этом не всегда удачный и оптимальный гормональный баланс. Да и риск внутриутробных патологий существует. Здесь же он исключен.
– Спорим, есть те, кто считают, что эти исследования куплены, а плоду нужна забота и материнская любовь? – ухмыльнулся я, допив кислятины из бокала, и попросил налить бармена простого раствора спирта с водой.
– Заведомо проигрышное пари. – всплеснул руками мой собеседник. – Хватает этих непросвещенных граждан, которые не понимают, что эмоции это в первую очередь химия. Даже тут искусственная матка лучше человеческой. «Натуральное – это лучшее!» Только идиоты в это верят. – покачал он головой
– Ага, природа это тот еще идеал, – поддакнул я.
– Если все должно происходить, как в природе, то пусть и рожают вообще без медицинской помощи. А окситоцин можно и в таблетках скушать. Впрочем, людям всегда нужно что-то сакральное - но когда его лепят из того, что прекрасно изучено и давно препарировано скальпелем науки, это выглядит забавно, – вино совсем развязало генетику язык.
– Все свое существование, как разумный вид, расширяем свои возможности за счет науки и инструментов. И давно уже не охотимся на крупных животных, или не взрыхляем землю мотыгой, чтобы добыть хлеб насущный, – растекся я мысью по древу, – И если можно создать инструменты для иных целей, то почему бы и нет? – не стал я спорить с очевидным. – Я тут подумал и пришел к выводу, что если вам развязать руки, то правящие и привилегированные классы и низы вашими стараниями превратятся в два разных биологических вида. Это как, людей не пугает?
