– Само понятие контрабанда неразрывно связанно с явлением государства. Желание государства получить долю на поддержание инфраструктуры очевидно, как и желание регулировать рынки любых товаров и услуг, собирая с них различные налоги по разным ставкам в зависимости от рентабельности деятельности или пользы их перемещения для этих государств. Но эти желания зачастую превосходят любые разумные рамки, превращаясь в откровенный грабеж, отданный, бывает, на аутсорсинг. А всякий раз, когда государство выпускает из рук свои привилегии на применение насилия или сбор налогов, оно теряет свою легитимность в глазах граждан. А ни с чего другого, как с космических перевозок, не дерут таких чудовищных налогов, поскольку это самый простой способ пополнять казну. В итоге налоговая нагрузка всё равно ложится на производителя груза, но вам-то от этого не легче? А рентабельность в тысячи процентов, если «забыть» о пошлинах, любого толкнет на преступление. Поэтому я не могу осуждать контрабанду… Если вы, разумеется, не возите спайс или рабов.
– А ты точно джедай? – спросил я его, немного подумав над сказанным им.
– Из центрального Ордена меня бы выперли в минуту, – улыбнулся он. – Но тут большая свобода совести. К тому же не я один придерживаюсь подобных взглядов, и если уж меня выгонят и отсюда, то я не буду одинок. Кореллианский Орден не только привлекает вольнодумцев, но и в значительной мере благодаря нам и существует.
– Значит, выгонять вас не выгодно руководству?
– Конечно. Орден мал и еще один раскол может ослабить его. Тем более многие считают, что, находясь в его рядах, мы контролируемы и безопасны.
– Мы?
– Анархисты.
– Так ты из того самого кружка? – спросил я его.
– Не по фехтованию же, – ответил мастер.
– Где-то это я уже слышал…
– Локальные мемы – заразная штука. Великий магистр часто напоминает об этом на заседаниях капитула и не зря – мы не кружок по фехтованию. Возвращаясь к тому, что я сказал про контрабанду, я не могу не осудить то, что вы торговали с государственными структурами. Поддерживая на плаву их стратегию навязывания отдельным лицам каких бы то ни было действий под угрозой насилия.
– Спасение людей от голода это неправильно?
– Это не неправильно, это далеко не однозначно. Итог до сих пор не решен, вернись и посмотри на продолжающуюся блокаду. А вот торговля оружием с верхним правящим классом одной тебе известной планеты…
– Мне это будут всю жизнь напоминать?
– Не мешало бы. Только тогда это и окажет свое воздействие. Чую, с тобой будет очень тяжело.
– Сила подсказывает?
– И Она. Но в основном мой опыт.
Он задал мне ещё очень много вопросов. Про мои умения и возможности. Я не лгал ему, но и не говорил всей правды – сообщая лишь о том, что и без того должно было быть известно Ордену.
Получил ещё одну дозу нравоучений, но всё-таки получил желаемое. Я привык доверять экспериментальным данным и задокументированным наблюдениям, а не словам. Потом меня направили в архив – меня интересовали задокументированные истории чужих жизней, личные дела «павших» джедаев.
Остаток дня я провел в архиве, изучая различные дела: личные и уголовные. Люди и прочие разумные и не слишком, на мой взгляд. Как правило, дело сводилось к тяжелым психическим расстройствам, развивавшимися почти на пустом месте. Были описания и стихийных темных форсюзеров.
Мне не дали взять собой в архив мои очки, с которыми я уже почти сросся в единое целое. В местах, где наличие постоянно работающей голокамеры считали неприемлемым, я, разумеется, закрывал объективы камер ярко-желтыми крышками, превращая их в обычный компьютер. Местами это решалось и не удаляемыми протоколами, которые бы делали это сами на основании мнения о допустимости подобного владельцами той территории, на которой находился человек в таких очках – но мой интерфейс не имел таких закладок.
Кореллия в этом вопросе была весьма прогрессивна, и улицы здешних городов, странным образом за многие тысячи лет так и не вытеснивших до конца с планеты леса и поля, были полны интерактивными описаниями и объектами дополненной реальности. И я уже начинал привыкать к этому удобству, в том числе и к тому, что мои очки давали краткую характеристику встречаемых мною людей и гуманоидов, не только помогая с непонятными проявлениями эмоций инопланетян, но и определяя, когда мои собеседники лгут или утаивают от меня информацию. Я всё-таки установил во встроенный искин необходимый для этого модуль. И тут же осознал, почему так модны у наёмников глухие маски.
Законы и традиции в отношении к подобным устройствам, а тем более к киборгизации чудовищно разнились от места к месту. И всегда стоило прочитать их, прежде чем наносить каким-нибудь экзотам на их родине смертельное, несмываемое иначе, как кровью, оскорбление, направляя в их лица голокамеру.
