Тотальная публичность одних планет, напоминавших цифровые термитники, управляемые всеобъемлющими социальными сетями, сменялась столь же неприятными местами с законами, грозящими долгим тюремным сроком даже за обычный диктофон, спрятанный в кармане. Однако правительства таких мест, как правило, сами не стеснялись пользоваться всем арсеналом Большого брата, устанавливая практически тоталитарный контроль над своими жителями. Были и территории цифрового анархизма, вроде Аркании, Нар-Шадаа или той же Кореллии.
Но в большинстве миров, в том числе и на Корусанте, эти вопросы решались просто – тотальным лицензированием любой цифровой техники. Установкой бэкдоров и ограничений, в своём желании исключить саму возможность её неправомочного применения. Учитывая, какие широкие возможности давало умелое и неконтролируемое использование дистанционно управляемой робототехники, понять обеспокоенность правительств было легко. О покупке ДПЛА карманного класса без соответствующей лицензии и речи не шло. Тем более, массивного репульсорного аналога коптера. К недопустимым для граждан Корусанта технологиям относились и мои очки – боевой интерфейс дозволялось носить только работникам спецслужб и силовых ведомств.
Здесь же я столкнулся со строго охраняемыми секретами и оставил всё электронное перед входом в хранилище знаний.
Мне по распоряжению великого магистра дали доступ к личным делам – очень старым, покрытым вековой пылью, но и они позволяли сделать любопытные выводы. Дела падших джедаев, да и всех тех, кто, разочаровавшись в Ордене, сделал из него ноги. И случаи эти были далеко не единичны – их были сотни. Тысячи, если углубиться в давно прошедшие времена. Кроме того, дела эти были местными, а не всего старого, ещё условно единого Ордена. А если и относились к другой юрисдикции, то были очень старыми.
Первым же делом я обратил внимание на то, как и кем велись эти записи. В Ордене тогда царил относительный бардак, а на целибат или какие-то ограничения половой жизни не было и намека. Семейные драмы, преступления на почве любовной страсти и даже участие в крупных войнах по личным причинам не были редкостью. Весело у них было.
И хотя встреча Силы с этой сферой жизни зачастую и приводила к самым неприятным последствиям, дальше рекомендаций о недопустимости привязанностей никто не шёл. При этом остальные стандарты Ордена и тогда были высоки, и вылететь из него было очень легко, что происходило достаточно часто. Местные советы джедаев были очень суровы к членам Ордена – если джедай вел неподобающе не как незаинтересованный посредник или помощник, он быстро лишался своего звания.
Это имело и юридический смысл – Орден был официальным субъектом Республики с набором привилегий и обязательств, полученным ещё во времена давние, почти мифическую эпоху основания Республики. И потому преступления джедаев вполне официально судились самими джедаями в соответствии с их традициями. Одна из множеств привилегий Ордена. Строго прописанных обязательств же как таковых у него было мало. Орден не обязывали – его просили. Главным из прописанных строгих обязательств была защита Республики от Темной стороны и её последователей, а также невмешательство в политику Республики свыше оговоренных возможностей. Орден имел представительство в Сенате, обладал законодательной инициативой и мог созывать чрезвычайное заседание Сената, но на том его политические возможности заканчивались. Сенат при этом никогда не недооценивал возможности Ордена и позволял ему широкую автономию и свободу действия в том, что касалось Силы.
Члены Кореллианского же ордена обладали особым правовым статусом только в своём секторе, становясь обычными гражданами за его пределами. Поэтому и договор с великим магистром с трудом мог защитить меня от чего-либо за пределами власти Коронета, но и я в свою очередь мог там мало их опасаться. С другой стороны, пока между этими ренегатами – «меньшевиками» и, соответственно, «большевиками» – были договора о невмешательстве, и статус донатора был бы мне невероятно полезен.
Изгнанный же из (центрального) Ордена джедай не просто лишался своего рыцарского звания – он становился таким же гражданином мира, как и я сейчас. Отчасти это развязывало ему руки – теперь Орден не мог указывать ему, что и как делать, но в тот же миг он терял и все привилегии, в том числе и на ношение светового меча. Разумеется, там, где ношение оружия строго контролировалось.
Покидали его и сами. Иногда возвращались – вообще граница Ордена была очень условна, и проницаема в обоих направлениях. Но за покинувшими Орден следили внимательно, хотя тому и мешала децентрализация, скорее даже раздробленность Ордена, редко действовавшего как единое целое. Если только в Республику с самыми гнусными намерениями не вторгался флот краснорожих ситов.
