Принцип оборотня полностью

– Благодарю тебя, – сказал он. – Да поможет тебе Господь.

– А вы будете сегодня вечером?

– Сегодня вечером?

– Ну да, когда здешние горожане потащат меня вешать. Или тут принято сжигать у столба?

Лицо старика скривилось как от удара.

– Ты не должен так думать. Не может…

– Но ведь они сожгли факторию. И хотели убить торговца, да не успели.

– Они не должны были этого делать, – сказал отец Фланаган. – Я говорил им об этом. Мне известно, что в этом принимали участие и люди из моей паствы. Правда, кроме них там были еще и многие другие. Но от моей паствы я этого не ожидал. Многие годы я читал им проповеди, чтобы отвратить их именно от такого шага.

Блэйн взял руку священника. Искалеченные пальцы ответили теплым, крепким рукопожатием.

– Наш шериф славный человек, – сказал отец Фланаган. – Он сделает все, что от него зависит. А я поговорю с людьми.

– Спасибо, святой отец.

– Ты боишься смерти, сын мой?

– Не знаю. Я всегда думал, что мне не будет страшно. Поживем – увидим.

– Ты должен обрести веру.

– Может быть. Если я когда-нибудь ее найду. Помолитесь за меня.

– Бог с тобой. Я буду молиться весь день.

Блэйн стоял у окна и наблюдал, как в сумраке снова собиралась толпа – люди подходили не спеша, без шума, спокойно, почти с безразличием, как будто шли на школьный концерт, собрание фермеров или другое привычное, вполне безобидное мероприятие.

Из кабинета через коридор от него доносились шаги шерифа, и он подумал, знает ли шериф – хотя наверняка знает, он достаточно долго прожил в этом городе, чтобы знать, – чего можно ожидать.

Блэйн стоял у окна, взявшись руками за металлические прутья решетки. Где-то в неухоженных деревьях на тюремном дворе, перед тем как заснуть, устроившись поудобнее на своей ветке, пела последнюю вечернюю песню птица.

Он стоял и смотрел, а в это время из своего убежища выполз Розовый и стал расти и расширяться, пока не заполнил его мозг.

– Я пришел к тебе, чтобы остаться, – сказал он. – Мне надоело прятаться. Теперь я знаю тебя. Я исследовал все углы и закоулки тебя и теперь знаю, что ты такое есть. А через тебя – мир, в котором ты живешь, мир, в котором живу я, поскольку это теперь и мой мир.

– Теперь без глупостей? – спросила та половина этого странного дуэта, которая продолжала оставаться Блэйном.

– Теперь без глупостей, – ответила другая половина. – Без воплей, без паники, без попыток выбраться или скрыться. Мне только непонятно, что такое смерть. Я не нашел объяснения понятию смерти, потому что прекращение жизни необъяснимо. Такое просто невозможно, хотя в глубине моей памяти есть смутные воспоминания о тех, с кем это, кажется, произошло.

Блэйн отошел от окна и, сев на койку, погрузился в воспоминания Розового. Однако воспоминания приходили издалека и из глубокого прошлого и были такими размытыми, нечеткими, что трудно было сказать, настоящие это воспоминания или просто игра воображения.

Потому что он видел несметное количество планет, и сонмы различных народов, и множество незнакомых понятий, и беспорядочные обрывки знаний о Вселенной, сваленные в кучу из десяти миллиардов соломинок, из которых, как в той игре, практически невозможно вытащить одну соломинку, не потревожив остальных.

– Ну, как ты там? – спросил незаметно подошедший шериф.

Блэйн поднял голову:

– Да вроде бы ничего. Вот только что глядел на твоих приятелей на той стороне улицы.

– Не бойся, – хмыкнул шериф. – Их не хватит, чтобы даже перейти улицу. А если что, я выйду и поговорю с ними.

– А если они узнают, что я из «Фишхука»?

– Ну, этого-то они не узнают.

– Священнику ты сказал.

– Это другое дело, – сказал шериф, – я должен был сказать священнику.

– А он никому не скажет?

– А зачем? – спросил шериф.

Блэйн промолчал: на такой вопрос обычно трудно ответить.

– Ты послал сообщение?

– Но не в «Фишхук». Одному приятелю, а он уже сообщит в «Фишхук».

– Не стоило тратить время, – сообщил Блэйн. – «Фишхук» знает, где я.

Они наверняка уже пустили своих ищеек, и те взяли след много часов назад. У него был всего один шанс скрыться от них – двигаться как можно быстрее и никому не попадаться на глаза.

Вполне вероятно, что они сегодня вечером уже будут в городе, подумал он. И в этом его надежда, потому что «Фишхук» вряд ли допустит, чтобы здешняя банда с ним разделалась.

Блэйн поднялся с койки и подошел к окну.

– Вы можете уже выходить, – объявил он шерифу. – Они перешли улицу.