– Значит, у тебя есть его номер? Ты можешь позвонить ему?
– Разумеется. Если вы этого пожелаете.
– Будь любезен, – сказал Блейк. Он положил газету на стол, поднялся и пошел в гостиную. Там уселся перед телефоном, и маленький экран, моргая, засветился.
– Минутку, – проговорил Дом.
Экран прояснился, и на нем появились голова и плечи доктора Майкла Даниельса.
– Это Эндрю Блейк. Вы меня помните?
– Конечно, помню, – ответил Даниельс. – Только вчера вечером думал о вас. Как у вас дела?
– Физически я в полном порядке, – сказал Блейк. – Но у меня были… наверное, вы назвали бы их галлюцинациями, хотя это нечто совсем иное.
– Но вы не думаете, что это галлюцинации?
– Совершенно уверен, что нет, – ответил Блейк.
– Вы не могли бы приехать? – спросил Даниельс. – Я хотел бы обследовать вас.
– Приеду с радостью, доктор.
– Вашингтон расползается по швам, – сообщил Даниельс. – Все забито, люди прибывают на этот биоинженерный спектакль. Напротив нас, через улицу, есть стоянка для домов. Вы подождете, пока я справлюсь о свободных местах?
– Подожду, – ответил Блейк.
Лицо Даниельса исчезло, и на экране заплясали размытые и неясные очертания кабинета.
Послышался громовой голос Кухни:
– Одна порция овсянки готова! И кусок поджаренного хлеба тоже! И яичница с ветчиной тоже! И кофейник с кофе тоже!
– Хозяин разговаривает по телефону, – укоризненно проговорил Дом. – И заказывал он только овсянку.
– А может, хозяин передумает, – возразила Кухня. – Может, овсянки не хватит. Может, он голоднее, чем ему кажется. Вы же не хотите, чтобы про нас говорили, будто мы морим его голодом.
Даниельс вновь появился на экране.
– Спасибо, что дождались, – сказал он. – Я проверил, свободного места сейчас нет. Утром освободится один фундамент, я зарезервировал его для вас. Вы можете подождать до утра?
– Наверное, могу, – ответил Блейк. – Я хотел только поговорить с вами.
– Но мы можем поговорить прямо сейчас.
Блейк покачал головой.
– Понимаю, – сказал Даниельс. – Тогда до завтра. Скажем, в час дня. Каковы ваши планы на сегодня?
– У меня нет никаких планов.
– А почему бы вам не отправиться на рыбалку? Отвлечетесь, займетесь делом. Вы рыболов?
– Не знаю. Не думал об этом. Может, и был рыболовом. Название этого вида спорта мне знакомо.
– Кое-что мало-помалу возвращается, – сказал Даниельс. – Вспоминается…
– Не вспоминается. Просто формируется фон. Временами какая-то крупица встает на свое место, но все это едва ли что-либо говорит мне. Кто-то что-то скажет или я о чем-то прочитаю и вдруг понимаю, что это мне знакомо. Вдруг узнаю какое-то высказывание, явление или место. Что-то такое, что я знал в прошлом, с чем сталкивался, но не помню, как, когда и в каких условиях.
– Если б в этом вашем фоне нашлась для нас какая-нибудь зацепка, нам было бы легче, – сказал Даниельс.
– Я просто живу с этим фоном, – сообщил Блейк. – Кроме него, мне не на что опереться.
– Ладно, – отступился Даниельс. – Сегодня поудите рыбку всласть, а завтра увидимся. Кажется, неподалеку от вас есть речушки с форелью. Поищите одну из них.
– Спасибо, доктор.
Телефон со щелчком отключился, экран померк. Блейк отвернулся.
– После завтрака во внутреннем дворике вас будет ждать леталка. Рыболовные снасти вы найдете в задней спальне, которая используется под кладовку, а Кухня соберет вам ленч. Ну а я пока поищу хороший ручей с форелью и подскажу вам, как к нему добраться и…
– Прекратите болтовню! – загремела Кухня. – Завтрак стынет!
Вода пенилась в завалах из упавших деревьев и кустов. Речка бурливо обтекала препятствие, но затем успокаивалась, образуя черную заводь.
Блейк осторожно направил похожую на стул леталку к земле и посадил ее рядом с запрудой у березовой рощи. Когда леталка остановилась, он отключил гравитационное поле. Несколько минут Блейк неподвижно сидел в кресле, слушая журчание воды; глубокая, тихая заводь очаровала его. Впереди к небу возносился горный кряж.
Наконец Блейк выбрался из леталки и отвязал от спинки корзину с обедом, чтобы достать рыболовные снасти. Он поставил корзину сбоку, на траву рядом с березами, росшими на берегу.
Что-то завозилось в запруде из перекореженных древесных стволов, лежавших поперек ручья. Блейк резко обернулся на звук. Из-под бревна на него смотрела пара маленьких блестящих глаз. Норка, подумал Блейк, а может быть, выдра.
– Эй, ты, – сказал он, – не возражаешь, если я попытаю тут счастья?
– Эй, вы, – ответило существо высоким писклявым голосом, – какое счастье вы хотите попытать?
– Что ты… – Голос Блейка замер.
Существо выбралось из-под бревна. Оно оказалось и не норкой, и не выдрой, а двуногим зверьком, словно сошедшим со страниц детской книжки. Волосатую мордочку грызуна венчал высокий куполообразный череп, над которым торчала пара остроконечных ушек с кисточками на концах. Существо имело около двух футов роста, и его туловище покрывала гладкая меховая шубка бурого цвета. Оно было одето в ярко-красные штанишки, состоявшие чуть ли не из одних карманов, а ручки существа оканчивались длинными тонкими пальцами.
