– У нас есть и другие временные вехи, – сказал Блейк. – Наряды, которые мы сейчас носим, мне в новинку. Туники, шорты, сандалии… Я вспоминаю, что сам носил какие-то брюки и короткую куртку. А корабли? Гравитационные решетки мне незнакомы. Я вспоминаю, что мы использовали ядерную энергию.
– Мы и сейчас ее используем.
– Да, но теперь она служит лишь вспомогательным средством для достижения больших ускорений. Основную энергию получают в результате преобразования гравитационных сил.
– Но ведь существует еще множество незнакомых вам вещей, – сказал Даниельс. – Дома…
– Поначалу они чуть не свели меня с ума, – сказал Блейк. – Но не это беспокоит меня больше всего. Я осознаю все происходящее до какого-то момента, потом наступает провал, причем он длится строго определенное время. И наконец я снова прихожу в себя. И не помню ничего из того, что происходит во время провала, хотя убежден, что какие-то события происходят. Но я не имею о них ни малейшего представления. Может быть, у вас есть какие-то идеи?
– Честно говоря, нет, – ответил Даниельс. – Два связанных с вами обстоятельства… как бы это лучше выразиться… смущают меня. Первое: ваше физическое состояние. Выглядите вы лет на тридцать – тридцать пять. Но ваше тело – тело юноши. Никаких признаков увядания. А если так, почему у вас лицо тридцатилетнего?
– А второе обстоятельство? Вы говорили, что их два.
– Второе? Ваша электроэнцефалограмма имеет странный вид. Главные линии мозга на ней присутствуют, и их можно различить. Но есть и еще что-то. Картина почти такая… Даже и не знаю, как вам сказать… Почти такая, словно на ваши линии наложены другие. Слишком слабые линии. Вероятно, их можно назвать вспомогательными. Они видны, но не очень выражены.
– Что вы хотите сказать, доктор? Что я не в своем уме? Это, во всяком случае, объясняет галлюцинации. Выходит, они действительно существуют?
Даниельс покачал головой.
– Нет, не то. Но картина странная. Никаких признаков заболевания. Никаких свидетельств умственного расстройства. Очевидно, ваш разум так же здоров и нормален, как и ваше тело. Но энцефалограмма такая, как если бы у вас был не один мозг, а больше. Хотя мы знаем, что он один. Рентген показал это.
– Вы уверены, что я человек?
– Ваше тело отвечает на этот вопрос положительно. А почему вы спросили?
– Не знаю, – проговорил Блейк. – Вы нашли меня в космосе. Я прибыл из космоса…
– Понимаю, – сказал Даниельс. – Забудьте об этом. У нас нет ни малейших оснований считать вас нечеловеком. Подавляющее большинство признаков говорит за то, что вы – человек.
– И что же мне делать теперь? Возвращаться домой и ждать новых…
– Не сейчас, – ответил Даниельс. – Мы хотели бы, чтобы вы немного погостили у нас. Еще несколько дней. Если вы согласны.
– Опять тесты?
– Возможно. Я хотел бы поговорить кое с кем из коллег, показать вас им. Может быть, они сумеют что-то предложить. Но главная причина, по которой я просил бы вас остаться, – новое обследование.
Выдержка из протокола сенатского расследования (округ Вашингтон, Северная Америка) по вопросу о биоинженерной программе как основе политики колонизации других солнечных систем:
