Администратор склонился в почтительном поклоне и проводил его к столику у прозрачной стены, рядом с подиумом. Тайменев осмотрелся. Молодец Фахри, "отдельное место" замечательное, в поле зрения весь зал, вход, часть бара и, конечно, возвышение для певицы. Микрофон сегодня будет работать для Маргианы.
Тайменев сидел и наблюдал за посетителями, один за другим занимающими столы. Аден - южные ворота, торгово-финансовая столица страны, дыхание внешнего мира проникает сюда в первую очередь. К столу подошел официант, разгрузил поднос. К виолончелисту присоединился ударник, свет чуть пригас, оживленнее зашелестели лопасти расставленных между столами напольных вентиляторов. Николай обратил внимание на двери в стене справа, напротив бара. Из одной вышла вереница полураздетых девиц и, опустив в показном смущении глаза, проследовала на рабочее место перед музыкантами. Он посмотрел на часы: ровно восемь вечера. Началось точно по расписанию. По столам прокатился шумок оживления, головы повернулись к подиуму.:
В так ударам барабана задвигались стройные девичьи тела. Завораживающе отсвечивала тронутая кремом или маслом светло-шоколадная кожа на обнаженных руках, ногах, плечах и животах. Переменный ритм движения менял скорость течения мыслей и насыщенность эмоций в головах посетителей, готовя к приему ожидаемых удовольствий и наслаждений. Загорелись мужские глаза, немногие дамы рассматривали танцовщиц с равнодушным интересом. А ведь еще несколько лет назад женщинам был закрыт доступ в злачные заведения города. Им разрешалось только петь и танцевать, и то в нескольких городских ресторанах.
Танцовщицы были прелестны, но Тайменев смотрел на них как на элемент интерьера, без мужского интереса. Мелькнула сочувственная мысль: тяжелая у девочек профессия. Ни семьи, ни детей. Ежевечерне и еженощно... В готовности угодить любому, кто может заплатить.
После возвращения с острова Пасхи у Тайменева объявилось новое качество: равнодушие к женском полу. Причиной был, по всей вероятности, сформировавшийся где-то в глубинах "Я" личный идеал женщины. А идеал и реальность, как известно, разведены мостом развенчанных иллюзий.
Скоро девять. Он не притронулся к закускам. Героини предполагаемой драмы не наблюдалось. Не хотелось терять вечер попусту, да и неудобно тратить деньги Ордена. Ему их выделяли в более чем нужном количестве; Тайменеву казалось, что он использует незаработанное, незаслуженное, чужое.
Он на несколько секунд ушел в с себя, обратившись к бокалу джина с хиной. Отвлекли от антималярийного лекарства громкие аплодисменты. Николай поднял голову и увидел входящую в зал высокую женщину в сопровождении двух могучих спутников. И внутренне сжался: есть! Работа начинается. У всех тут своя работа, он один сидел праздно. Теперь сравнялся с присутствующими.
Ослепительно улыбаясь, Маргиана в приветственном жесте выбросила левую руку вперед-вверх, повела кистью в белой перчатке. Зал взорвался. Танцовщицы замерли, ударник изобразил вариант встречного марша.
Как и рассчитывал Николай, Маргиана заняла свободный столик перед тайменевским, и он смог без помех разглядеть знаменитость. Разглядывать было что. Блондинка. Локоны опущены ниже плеч на оголенную спину. Вокруг головы, - алая повязка, украшенная на лбу крупным бриллиантом. На такой можно приобрести весь Рок-отель и еще останется на всю жизнь такому любителю приключений, как Тайменев Николай Васильевич. Эндрю Брэдфорту может не хватить.
Алые, чуть полноватые, изящных линий губы. Уверенные зеленые глаза с желтыми искрами. Как у большой сильной кошки. В одежде два тона: синий и красный. Покрой изысканно-индивидуальной, ручной работы, от какого-нибудь знаменитого парижского кутюрье. Эта женщина знала цену своей внешности и не скрывала как самого знания, так и цены.
Подчиняяcь общему желанию, она пригубила бокал с белым вином, легко поднялась и прошла к микрофону. Магия обрушилась на зал, заставив всех встрепенуться и замереть. Магия проникла внутрь Тайменева, нашла спрятанный там идеал женского обаяния и заменила его своим. Но Тайменев еще не знал об этом, он старался думать о задании, отметив попутно, что оно совсем не такое неприятное, как казалось раньше.
Голос!.. Да, это был голос! Маргиана пела без слов, исполняя вокализ, аранжированный под арабские мотивы.
Нечто подобное Тайменеву довелось однажды услышать. То был вокализ в исполнении Галины Вишневской. Но в записи. Николай никогда не предполагал, что непосредственное восприятие так отличается от прослушивания через технику. Свободно льющиеся звуки, сплетаясь-расплетаясь вне логических устоев, снимали все барьеры, легко окутывали сердце, заставляли забыть все трудности и проблемы. Впереди ждал только рай!
