Вжав голову в плечи, паренек бросился вон из кабинета, словно ему грозили как минимум расстрелом. Снова оказавшаяся в руках Ольги ручка злобно защелкала, выдавая напряжение ее хозяйки. Поток мыслей несся со скоростью МиГ-31 и уже норовил пересечь звуковой барьер, как, в очередной раз сухо щелкнув, механизм письменного прибора застопорил и, похоже, все-таки сломался. Тихо выругавшись, Ольга принялась раскручивать живущую собственной жизнью ручку, надеясь, что с починкой аксессуара ее истерзанный эмоциями организм все-таки справится, а заодно и немного успокоится.
За этим занятием и застал ее опостылевший за утро зам. Она как раз разложила все колпачки-пружинки на столе, когда вновь отворившаяся без стука дверь впустила Субботина.
Все так же нагло прищурившись, он выразительно прошествовал взглядом по каждому винтику разобранной злополучной ручки. Заострил внимание на зажатом в руках стержне с пружинкой. Довольно ухмыльнулся каким-то своим мыслям, заставив Ольгу почувствовать себя так, словно она сделала что-то крайне неприличное. Сместил взгляд на открытые предплечья. Мазнув по закутанным в ткань плечам, перешел то ли на шею, то ли на почти видневшуюся из-за расстегнувшихся пуговок ложбинку груди, остановил там взгляд и, прикусив губу, прищурился, словно оценивая. Краска негодования или смущения прилила к лицу, и девушка угрожающе прошептала:
- Как вы смеете врываться в мой кабинет без стука?
Мужчина, до того продолжавший пялиться в ворот ее рубашки, наконец отвел взгляд и невозмутимо проговорил:
- Я вижу, вам нужна помощь, - он вытащил стержень из зажатой руки, не позволив Ольге даже ответить что-то на его слова, и принялся собирать ручку, сопровождая все это неспешной речью.
– Понимаете, Оленька… Александровна, - проговорил он, вставляя стержень в половинки корпуса и завинчивая нижнюю часть, - только сегодня я, кажется, понял, для чего в таких маленьких организациях существует должность зама…
Он снова глянул на девушку, в этот раз поймал ее недоумевающий взгляд и, не дождавшись вразумительного ответа, добавил: - Просто кто-то должен уметь собирать ручки. Вот и все.
Субботин несколько раз щелкнул кнопкой, проверяя работу механизма, и уже хотел вернуть ручку владелице, но обратил внимание на памятную надпись.
- Надо же… - задумчиво произнес он. – А вы, оказывается, сентиментальны…
Затем решительно поставил ручку в стоявший на столе органайзер, достал собственную и положил на стол со словами:
- Ваш статус, Ольга… Александровна, не позволяет пользоваться ручками секретаря. Эта подойдет лучше.
Ошарашенная его напором Ольга не могла пошевелиться, и он, похоже, заметив это, все-таки перешел к той теме, ради которой ворвался в кабинет без спроса.
- Я документы по СтройИнвесту пока посмотрю, - почесав бровь, совершенно спокойно произнес мужчина, отступая на шаг. - А то юрист ваш уже бьется в истерике из-за того, что без разрешения отдал их мне. Сегодня-завтра, максимум в понедельник, верну для разбора. Вы же не против? – произнес он уже на пороге, оглядываясь на застывшую в той же позе начальницу. – Так я и думал.
Кивнул, в очередной раз обреченно понимая, что ответа не дождется, и вышел почти бережно прикрыв за собой дверь.
Ничего не понимающая Ольга тяжело опустилась в кресло. Чувствовать себя полной дурой было неприятно, но по-другому не получалось – собственная неспособность ответить на хамство и неумение мгновенно переключаться в деловое русло, как это умел новый зам, сыграли злую шутку. Девушка чувствовала себя так, словно ее опозорили перед целым коллективом, выставив в неприглядном свете. Пролистывая в памяти только что состоявшийся разговор, раз за разом отмечая собственные промахи, Ольга все больше понимала, что граница, которая должна была дистанцировать ее от Субботина, неумолимо стиралась. И последние его слова о позволении работать с документами, были лишь знаком вежливости, разрешением почувствовать себя не окончательно проигравшей.
Дань вежливости, поверженному противнику.
Ольга взглянула на новую ручку – еще один знак великодушия победителя, и непроизвольно потянулась к приобретению.
Известная марка. Руки коснулись золотистого металла, открывая колпачок. Перо. Наверняка, как минимум, позолоченное. Чем еще может писать брат генерального, пусть и сводный? Подарок не из дешевых, а значит, ко многому обязывающий. Выхода теперь два: принять и подарить ответный - в знак дружбы, или не принять и строить догадки, чем может грозить отказ. М-да, лучше первый вариант, во сколько бы это ни обошлось.
