ИИ выбрал плоскогорье и плавно опустил корвет в разлом скалы, сбросил опустошающий последние ресурсы пространственный камуфляж и прикрылся менее энергозатратным – голографическим, замаскировавшись под окружающую местность. Корвет исчез, вместо него появилась осыпь серой скальной породы, с проплешинами ржавчины и корявыми деревцами, пробивающимися между камней.
Кресло разжалось, отпуская оператора, но он оставался неподвижным. ИИ принимал показания нейроморфа и, согласно приоритетам, бросил все оставшиеся энергоресурсы на спасение жизни оператора.
Кресло перешло в режим реанимации: в разъёмы на теле вошли иглы, потёк нанораствор.
Убедившись, что все меры предприняты, но органический мозг оператора не активируется, ИИ принял экстремальное решение: ввёл оператора в медикаментозную кому и отключил все энергосистемы корабля, оставив только самое необходимое для поддержания жизнедеятельности организма и маскировки.
Последним действием ИИ вывел свои данные из оперативного нейросинаптического облака во внешние квантовые кристаллические матрицы и перевёл себя в режим гибернации, оставив активными только самые важные системы и модули, необходимые для оперативного включения и восстановления в случае опасности.
На панелях погасли все индикаторы и остался только мигающий красный «глаз».
***
***
Ему показалось, что он слышит голос Отца…
Нрпа открыл глаза и увидел себя в своей детской комнате с окном-порталом. Розовый океан далёкой планеты накатывал волнами на прозрачную преграду, бризом врывался в приподнятые створки.
Вчера штормило, и мама подвязала повыше шторы, чтобы солёные волны не забрызгали их полы розовым светящимся планктоном, а сегодня штиль, и мама снова опустила шторы, и теперь их ласково трепал тёплый ароматный ветер.
Из воды выпрыгнула и шлепнулась на пол кистеперая рыба. Мама шикнула на неё, но кистентячок не имел естественных врагов, поэтому и Маму не считал врагом и маминых шиков не понял. Он только моргнул большим налобным глазом и почесала голову задним плавником, после увидел мячик и погнался за ним, смешно перебирая мокрыми плавниками и пиная его носом.
Нрпа смеялся и зависал в воздухе, поджимая ноги, когда кистентячок проносился мимо.
Отец вышел из портала своего кабинета как раз в тот момент, когда кистентячок нёсся мимо него. Он остановился и ударом носка отшвырнул его ногой. Кистентячок посинел, вспух и с всплеском упал в воду.
– Зачем? – вскрикнула Мать. – Ты же видел, как смеялся сын?
Отец стёр с лица розовые брызги и небрежно стряхнул их с пальцев.
– Знаешь, что такое грязь? Грязь – это вещь не на своём месте. Грязью может стать любая вещь, которая не знает своего места и своих границ. Если у тебя что-то упадёт, ты же поднимешь и положишь на место? Вот и рыбам место – океан, а не жилище человека.
Отец строго посмотрел на мать.
– Во всем должен быть порядок.
После развернулся и ушёл к себе.
Нрпа знал: каждое слово Великого Отца – истина. Но почему-то заплакал.
***
От всплеска Нрпа Тивара очнулся, но ещё лежал с закрытыми глазами, не различая сон и явь. Всплеск повторится снова. Он открыл глаза и сначала не понял, что видит. Потом понял, но не поверил.
Это было… небо.
Нрпа обратился к нейроморфной памяти и убедился, что всё чётко помнит: он должен сейчас быть внутри операторского кресла корвета и никак не может быть снаружи. Потому что просто некому вытащить его наружу, а судя по логам, он только пришёл в сознание и не мог выбраться сам!
