Осмотрели палатку. Цела. Все вещи на месте, одежда. Вплоть до нижнего, в котором он, очевидно, спал. Вещи не только на месте, но они абсолютно невредимы. Со слов Егора, как он вспоминал, когда он залез в палатку, одеяла не были развернуты, как обычно, когда человек, проснувшись, покидает постель. Одеяла лежали так, как будто человек укрыт ими, даже закутан в них. Только что слегка осевшие, что бросилось Егору в глаза. И он стал стягивать их, а не пытаться докрикиваться до Авдея. Остались даже нательный крест и серьга из уха Авдея. Представь человека, решившего сходить по нужде посреди ночи, который перед этим снимет серьгу… Или похитителей, которые аккуратно снимут крест и оставят его на подушке. Или вдруг он надумал сбежать, если уж предполагать даже невозможное, и…
— Вы в это верите, Натан Саныч? Самù
— Ярик. Я там не был. Но открою тебе секрет. Все, кому я не верю, вылетели с кафедры уже очень давно. И ты знаешь, благодаря кому. Я полностью разделяю его профессиональную позицию. А дожившим здесь на архе и в экспедициях в том числе и со мной до диплома я верю. Иначе, я бы с ними, как говорит Семеныч, не пошел бы даже в песочнице совочком копаться. Но там был еще и сам Семеныч, — Натан Саныч перевел дух. — Я за него ручаюсь.
Естественно планы экспедиции были прерваны. Но они оставались там еще три дня. Каждый вспомнил все, что ему вчера показалось странным вообще и в Авдее в частности. Ничего! Если только излишне возбужден и разговорчив. Но такими были абсолютно все. Все предвкушали завтрашний день. Днем раньше Авдей первым увидел в скале грот. И завтра туда собирались отправиться пять человек.
— И что грот?
— Обследовали дважды. Просто грот!
— Ну, если не грот, — не находил себе места Ярик, — то это должно быть связано с чем-то другим. С чем-то оно должно же быть связанò Должна быть объяснение!
— Может, это связано с тем, зачем вы туда ехалù — отчасти огрызнулся Натан Саныч, еле сдерживаясь под напором негодования своего собеседника. — Кого мы там накопали, кого задели, мы ведь не знаем.
Ярик не мог срастить в голове детали. Не мог поверить в мистику. Не верить словам причин не было, но ушам в таких ситуациях люди склонны не доверять, сожалея, что не видели всего своими глазами. Ярик жалел, что его не было там.
— Ты себя нормально чувствуешь, — поинтересовался Натан Саныч, видя, что Ярик совсем изменился в лице.
— То ли тошнит, то ли просто хочется сдохнуть, — еле отозвался тот.
— И не говори. Ну, значит ты в норме, — проговорил Натан Саныч, не найдя больше ничего для продолжения.
— Семеныч, Семеныч, — медленно повторял, как в трансе, Ярик. — Как? Я просто не понимаю!
— Ты, видимо, действительно не понимаешь. Ты знаешь, сколько ему лет?
— Точнò Не знаю. Но он всегда грозился еще успеть отчислить из универа наших детей.
— Но между тем он ходит в экспедиции почти столько же, сколько ты ходишь своими ногами.
— И что с тогò
— А сколько открытий сделал он за эти годы?
— Я слышал только о двух.
— И это все! Больше нет! Это при том, что в экспедициях под его руководством было сделано больше двух десятков важных открытий. Вот и делай выводы, чем Семеныч занимается в экспедициях и что ему важнее.
После этого разговора Ярик уже был далеко не в том состоянии, чтобы докладывать о своих масштабных и перспективных результатах. Он просто оставил документацию и ушел. Договорились встретиться завтра.
А вечером он и Ноннка пошли в Маришке, жене Авдея.
Она, конечно, была в полнейшей растрепанности, но все-таки в полном сознании. Сын Аким не отходил он нее. Из ее рассказа самым важным фактом было то, что Авдей в палатке был. Он непосредственно перед сном из палатки звонил Маришке и был вполне обычным.
— А ты его родителям уже сообщала, Мариш? — осторожно поинтересовалась Ноннка.
— По телефону не могу, Нонн. И ехать не могу, — окончательно расклеившись, закрыла руками лицо Маришка. — Даже не знаю, как это сделать.
Нонна подошла в подруге и позволила ей отпустить эмоции.
— Яр, ну, придется тебе съездить, — сказала Ноннка, еще сдерживаясь, чтобы Акиму не пришлось успокаивать еще и ее. — А кто еще? Как лучший друг. Они тебя хорошо знают.
Все немного задумались.
— Да я сама должна сказать, — вдруг пролепетала дрожащим голосом Маришка. — Я ж ему жена. А то, что они потом скажут? Что я сгубила им сына и даже на глаза не показываюсь.
Маришка снова отвернулась в подол Ноннке.
— Мы съездим с тобой. Сама ты далеко не уедешь, — ответил Ярик и спросил у Ноннки. — Ты поедешь?
— Не стоит, думаю. Такие новости, да еще толпу создавать. Не до гостей им будет, — ответила Нонна.
Встречу с Натаном Санычем пришлось перенести на более отдаленное будущее. Но ехать к родителям с рассказами, в которые Ярик сам до конца не верил, ему не хотелось. Поэтому и в дорогу засобирались не сразу.
