На следующее утро Ярик отправился к Семенычу, который после экспедиции в университете появился всего два раза. Разговор с Натаном, точнее то, чем он закончился, не выходили из головы Ярика. Он понимал, что Семеныч действительно сделал больше, чем на его месте сделал бы любой другой добросовестный человек. А Семеныч таким был, в этом Ярик не сомневался. Но просто не поговорить и не узнать все из первых рук, Ярик не мог. Кроме того, для того, чтобы понять, что делать дальше, Ярику хотелось узнать, что же они обнаружили там нового именно от Семеныча.
— Более всего это похоже на базу, — рассказывал почти равнодушным голосом Семеныч, описывая всю расчищенную там территорию. — Базу, спроектированную четко функционально логично, но по каким-то причинам брошенную.
— Как и все известные полигоны, — добавил Ярик.
— Причем мы неоднократно могли уже убедиться, — продолжил Семеныч, — что ее возраст крайне мал. На это указывают и результаты определения возраста находок, сделанных там, и незначительная толщина довольно, кстати, легких и однородных пород, из которых был насыпан курган.
— А пещера, которую нашел Авдей?
— Грот? Ничего подозрительного. Причем, скорее всего другие экспедиции уже находили его.
— Мне кажется, я ни разу не находил в их описаниях упоминания о гроте, — попытался вспомнить Ярик.
— Да. Ты прав. Мы тоже об этом вспомнили, когда вечером обсуждали его. Никем не упомянутый грот. Что показалось странным. И мы тоже побывали там. На самом деле ничего интересного с научной точки зрения: необычного, аномального… Я никак не могу связать его с…
— Ничего необычного, никем не описано…, - задумался Ярик. — А как вы решили, что не вы его нашли первымù
— Не только туристы могут быть идиотами! А может, и туристы там тоже были. Все банально. Горка жестяных банок и надписи у входа «здесь был…», причем на каких-то нескольких различных языках. В том числе и нашем! Не только ведь наш арх снаряжал туда походы.
— Каких-то языках?
— Современных языках! С другой стороны, так же никто еще не заявлял о пропаже людей, — добавил Семеныч.
— Никто не заявлял…, - повторял зомбировано Ярик. — Да. Тоже факт. Ну, раз Вы говорите, что никаких признаков жизни или намеков на активность там нет…
— Это не лично мое мнение. Мы несколько дней до полуночи спорили, пытаясь вырваться из круга фактов: возраст мал, с точки зрения археологии просто отсутствует, но заброшена, закопана, мертва. Почему? И такое ощущение, что раскопали уже все.
— Нет мест, где хотелось бы идти глубже? — уточнил Ярик.
— Да. Научный потенциал исчерпан!
— То же самое говорят и о полигонах Южной Америки, — добавил Ярик.
— Судя по доступным материалам, да, — согласился Семеныч.
— Мой полигон — прямая противоположность, — сравнил Ярик. — Там необходима полугодовая вахта. Мне так не хотелось уезжать. Мне казалось, что мы ушли просто с порога понимания, что это за явление такое. Кто были эти людù
Ярик и Семеныч еще обсудили некоторые моменты, информацию о поездке Ярика, что в сложившейся ситуации делать дальше…
Когда Ярик вернулся от родителей Авдея, он и Семеныч пошли в университет, где продолжились обсуждения. Семеныч не хотел туда идти, воспринимая все-таки произошедшее и как свою ошибку, и как личную утрату. Несмотря на то, что прошел уже почти месяц, он старался избегать общения.
— Как восприняли родителù — сразу поинтересовался Натан Саныч.
— Мать нормально. В слезы, в плечо снохе. Она возле Маришки сидела, слушала, так вместе и успокаивали друг дружку. А отец неожиданно, — ответил Ярик. — Даже, наверное, можно сказать, что он был готов к этому, и ждал этого всю жизнь. А может быть, просто тронулся умом.
— Про отца что-то ничего не понял, — замотал головой, задрав брови, Натан. — Давай-ка сначала рассказывай.
— Он сказал, что его забрала Ия, — добавил Ярик.
Но увидел, что это ничего не прояснило Натану Санычу, и зашел по-другому:
— Ладно, попробую сначала. Приехали мы с Маришкой. Ну, поговорили немного, пока они не спросили, почему мы без Авдея. Сели, объяснили. Отец только и сказал: «Она все-таки его забрала. Ишь, где нашла!» Я сам ничего не понимал, пока он не сказал, что это Ия. Авдей нам как-то рассказывал свою страшную историю из детства, — начал Ярик.
Вид из подмороженного иллюминатора с искорёженными пиявками из кристалликов льда был прескучнейший — пустыня справа, пустыня слева. Она же, должно быть, впереди. И лишь уверенность в том, что позади еще совсем недавно был большой живой город, который провожал его в самолет, разбавляла уныние. Но не справлялась с ним. Эта мысль окончательно загнала Ярика в дремоту, от которой он очнулся из-за внезапно начавшегося беспорядка.
— Нужно прыгать с самолета, — кричал ему, глядя в глаза, попутчик, вскочивший с соседнего кресла и порывавшийся выбраться через Ярика в проход или вовсе вытолкнуть его.
Причем кричал он очень убедительно.
— Да мы разобьемся тонким слоем, — в не вполне ясном сознании, пытаясь сообразить, бубнил Ярик.
Когда только-только провалишься в дремоту, выбираться, как ни странно, из нее приходится как будто очень издалека.
