— То есть, вчера еще не зналù — И тут Ярику в голову стрельнула еще одна мысль. — Постойте, в прошлый раз Вы сказали, мол, Вы знаете, что я должен быть сейчас на раскопках. Откуда Вам это стало известно. И вообще, почему здесь все знают мое имя?
Ярик начинал заводиться.
— Это все Ваши вопросы?
— Нееет! Это не все мои вопросы. Только отвечать вопросом на вопрос, как Вы сами заметили, не прилично. У меня очень много вопросов. Если Вы знаете про раскопки, то Вы знаете и про то, зачем я туда ехал. Что с Авдеем?
— Отвечать вопросом на вопрос не прилично у вас, — Порфирий акцентировал последнее слово.
«В прошлый раз, говоря о приличиях, он тоже дистанцированно говорил о нас как не о себе, — подумал Ярик. — Кто бы это мог быть? Другие слои общества? Другое государство, нация, раса, спец. служба, вышедшая из-под контроля, секта? Секта технологичных интеллектуалов! Не знающих физику! — Ярику вспомнился первый Порфирий. — И быстро прогрессирующих маразматиков!»
— Что с Авдеем? — повторил свой последний вопрос Ярик.
— Кто такой Авдей, нам известно. Но о его исчезновении мы ничего не знаем.
— А откуда вы тогда знаете, что он исчез?
— Ну, мы же знаем Ваше имя!
— Не морочьте мне голову! Что вы с ним сделалù Раз вы столько о нас знаете, подозреваю, что мое появление здесь тоже не случайно. Это для того, чтобы не состоялась экспедиция? Значит, мы на правильном пути и там мы найдем все ответы? Я требую, чтобы вы мне все объяснили. И как отсюда выбраться?!
— Вы задаете слишком много вопросов подряд.
— Так ответьте на все по порядку!
— Вам нужно отдохнуть! Я распоряжусь, чтобы Вас сейчас же накормили.
— Я еще не голоден! Давайте сначала поговорим! Мне же кусок в горло не полезет, зная, что я ничего не знаю, но знаете Вы, хотя и не сознаетесь, и знаете, что я хочу узнать все, что Вы знаете!
— Слишком много знаете, — отрезал Порфирий и вышел.
— Что Вы имеете в виду? — задумался Ярик. — Слишком много раз слово «знаете» или, что я уже и так слишком много знаю, и мне не светит отсюда выбраться?
«Но, вообще-то, он говорил, — вспомнил Ярик, — что позже я смогу отсюда выйти. Опять же, что он имел в виду? Да. А есть я на самом деле уже чертовски хочу. Надеюсь, он не передумает».
Сытый и уставший от сплошных загадок Ярик снова собрал пирамиду из стульев и попытался открыть окно. Это не составило труда. За окном был тот же внутренний двор, где на этот раз двое мужиков ломали о бревно стулья. У одного они ломались всегда по разному: в щепки, в крошки, по диагонали, но все более и более правильно… У другого напротив, весьма по-настоящему. Наверное, это и были настоящие. Как образцы. Но у первого и металлические на вид стулья теперь ломались как деревянные.
«Идиоты», — заключил Ярик.
Другим очевидным выводом было то, что вылезать на внутренний двор бессмысленно. Противоположные окна Ярику понравились больше. Они выходили вроде бы на улицу.
«Только зачем убегать сейчас? — рассуждал он. — Мне, во-первых, нужно все узнать про Авдея, во-вторых, нужно выяснить, есть ли путь отсюда. Если есть путь сюда, должен быть и отсюда. То есть туда, как говорила булочница, или обратно. Какой-то из способов, в общем, ведет домой! А потом уже делать ноги».
Ярик смотрел в окно и только теперь обратил внимание на статичные объекты, находившиеся в поле зрения. Он присмотрелся внимательнее. Кое-где были надписи. Они были сделаны на скрипте, который они обнаружили на табличках в своих первых походах. От неожиданности Ярик даже пошатнулся на своей башне и чуть не упал.
Спустившись, он стал разглядывать пристально все предметы в помещении. Но нигде в бункере ничего не нашел.
На радио звучала легко узнаваемая песня, которая уже даже перестала быть назойливой, из категории ретро годов двадцатых третьего тысячелетия. На ней уже успело вырасти два поколения. Но песня жила. Жила вместе с третий десяток лет устаревающим радио. Да и, пожалуй, только на нем.
Одни удивлялись, что радио вообще еще до сих пор существует, других это раздражало, так как оно, все-таки, требовало денег налогоплательщиков на свое содержание, но в своем существующем виде популярностью уже давно перестало пользоваться. Оно просто было, хотя на нем ничего интересного не было, и при этом совершенно не менялось.
