— С тобой будет таскаться хвостиком опытный образец. Недоделка! Который еще ничего не может делать! Еще хуже! — извернулась мысль у Авдея.
Деш блицем просчитывал ситуацию и логику этого опытного образца:
«Подавляющее влияние Супер-Эго очевидно. Оказавшись здесь, он лишился заработанного годами статуса в своем окружении. А самоидентификация с нефункциональной машиной в чьей-то собственности оказывается много ниже личной самооценки. Такая идентификация обусловлена стереотипами, привычкой все разделять на виды, классы, очерчивая всюду уровни нормы.
Серия словесных перепадов не могла не принести требуемого эффекта, ведь с одной стороны барьера был автор логики, а с другой стороны — ее заключенный».
Но разговор все же остался в рамках той же темы.
— А у тебя есть свой служник-человек? — поинтересовался Авдей.
— Нет. Ты же не видел никого у меня в доме. Мы возьмем с собой старого служника, чтобы тебе было проще. Или…, - Деш подумал, что им могло бы быть даже интереснее вдвоем, — может, ты наоборот мог бы с ним… Впрочем, он все равно не знает твоего языка. Вы не сможете полноценно общаться.
— Деш, ты говоришь, у меня нет маркера. То есть я не являюсь чье-то собственностью?
— Да. Это так.
— А есть еще такие людù Настоящие? Здесь? Без маркеров?
— Да.
— Они все, как и я, изъяты с Землù
— Да. Но с Земли непосредственно сюда мы изъяли только десять человек. Остальные попали сюда с первого промышленного носителя, Клетиона, запуск которого оказался неудачным. А на первый носитель они попали именно с Земли. То есть с твоей точки зрения они настоящие.
Этим вопросом Авдей задел залежавшуюся проблему, которую Деш уже давно не знал, как решить. Он отвлекся, задумавшись об этом.
— Неудачным? А что произошлò — Авдею больше не над чем было задумываться, поэтому он продолжил разговор, после того, как сам переосмыслил новости.
— Что ты говоришь? — переспросил Деш.
— Ты говоришь, что первый запуск какого-то Клетиона был не удачным. Что там произошлò
— Они так и не сумели договориться, — Деш развел руками.
— Договориться о чем? — Авдея не устраивало такое компактное объяснение.
— Началось все с каких-то ваших собственнических замашек, страхов и банальных человеческих обид… Не всегда, правда глупых…
— Обиды всегда глупые, — перебил Авдей.
— О! Это говорит человек! Но я тебе возражу. Обиды всегда обоснованы, поскольку это несоответствие двух разных оценок.
— Каких оценок? — нахмурился Авдей.
— Твоей и еще чье-то. Это как два не равно пятнадцати. У вас, у людей, все имеет причину. Неравенство очевиднò Это и есть причина. Но обиды всегда разрешимы! То есть их на самом деле может не быть. И быть не должно!
— Не должно быть неравенств?
— Нет. Неравенства должны быть. Но они возникают при отсутствии полноты информации.
Авдею стало казаться, что он запутывается в этой низкоуровневой логике:
«Не хватало еще, чтобы программист мне начал объяснять, как устроена его сбойная программа!» — нарастало у него внутри возмущение.
— У вас нет обид и даже понятия «обида»? — поинтересовался Авдей, выводя беседу из дебрей.
— В таких масштабах как у вас нет, — ответил Деш.
— Никто не обижается, или никто не обижает. Это все-таки разные вещи, — обратил внимание на последние слова Авдей.
— Мы пытались понять, что такое есть у вас «обида». Из наблюдений за вами и вашими реакциями мы сделали вывод, что обида — это невысказанное противоречие. Невысказанное, значит и неразрешенное, поскольку дефицит информации не устранен. Очевидно, разумнее противоречия разрешить, чем копить. Вообще обида — это не самый короткий путь к взаимопониманию.
— А вы, получается, всегда противоречия разрешаете?
— Разрешаем. Они, правда, возникают очень редко, или разрешаются быстро. Во всяком случае, они открыты. А вообще говоря, у меня сложилось впечатление, что вы весьма противоречивы. Между собой.
— Ну, так, наверное, было задумано! — фыркнул Авдей.
— Нет. А вот противоречивость внутри себя — это да. Это хотя бы объяснимо! Причем вы сами сумели частично раскрыть этот механизм. И вероятно, что борьба этих двух противоречий, а это уже тоже противоречие, и является причиной обид.
— Противоречия между противоречиями… Ерунда какая-то!
— Отчего же? Посуди сам. Вот между двоими возникло разногласие. Противоречие. Вместо того, чтобы стремиться его разрешить, каждый из них или кто-то один сам не может принять решение, хочет ли он это противоречие разрешить. Если и хочет, то не может решить, как это сделать, когда сделать. Плюс еще десяток всяких «если»…, плюс злоба, упрямство… у вас очень много таких возведенных в ранг чуть ли не культа качеств, от которых, вы не можете отказаться, хотя и понимаете, что они вам мешают.
— Гордость! — добавил Авдей.
— Гордыня! — поправил его Деш.
— Пускай так, — согласился Авдей.
Деш прочитал в его глазах и интонации только что упомянутое качество, подпитываемое еще обидой, что Деш так спокойно, как по учебнику истории, изобличает его расу.
— В итоге неустраненное разногласие, — продолжил Деш, — порождает чувство. Это чувство обиды.
