— Ну, толкуй, — наконец закончил Захар загадочную беседу. — Ты говорила, есть, о чем.
— Сейчас не могу. Здесь не могу. И сама не могу. Нужно встретиться. Я скажу, где. Когда, ты узнаешь позже. Я приду не одна. Тебе нужно быть одному. Никому не сообщать. — Захар вопросительно посмотрел на Ингу. — Их тоже сможешь проверить, — ответила она на незаданный вопрос.
— Это ничего не проясняет.
— Нам нужна твоя помощь. Я все объясню при следующей встрече. Без твоей помощи у нас ничего не получится.
Она в очередной раз изменилась в лице. Теперь Захар читал в нем настоящую нужду, жизненно важную необходимость в его помощи.
— Мы очень надеемся, что ты нам поможешь, — в третий раз повторилась она.
Инга, немного еще посмотрев в глаза Захару, плавно преобразилась в себя уличную и со словами:
— Ну, если вдруг возможно когда-нибудь может быть мы встретимся, на что я очень надеюсь, — она кокетливо показала на Захара указательным пальцем, нарисовав им в воздухе несколько кружочков.
После этого она красиво выскользнула из-за стола и покинула место совращения. Приостановившись у выхода, она снова посмотрела на своего нового знакомого. На ее лице опять была та же маска, в которой она заигрывала с Захаром на улице. Она сделала воздушный поцелуй и исчезла.
«Она так умело перебирает образы, — подумал Захар. — Не понятно, какому из них верить?»
Следующая встреча не могла не состояться. Можно бояться их сколько угодно, можно бояться за свою жизнь, но можно беспокоиться и за ее качество. Ихобоязнь сломалась перед любопытством и необходимостью узнать, кто же это такие, и чем они занимаются.
— Кто она, какая она? — допытывался Глеб, которому Захар ничего, конечно, не рассказал, как просила Инга.
— Да чёсе ты спросил! Откуда ж я знаю! — протестовал Захар.
— Чем она занимается? — Глеб не сдавался.
— Ну, наверное, все-таки работает где-то. Если смогла найти работу. Ее сейчас, где найдешь, там и не возьмут!
— Подумай, кем она может работать? — настаивал Глеб.
— Блин, да, может, в психушке! Пациентом! — пестрил интонациями Захар. — Ты бы видел, как она меняется на глазах!
— Так! Не прикрывайся остроумием, — сдерживался от смеха Глеб. — А возьмись и подумай. Тебе с ней еще раз встречаться. Это важно! Для твоей же безопасности.
— Какой встречаться? Я не собираюсь еще раз встречаться с этой дамочкой!
— Надо! — отрезал Глеб.
— Ну и встречайся! — брызнул Захар.
— Так они на тебя вышли, а не на меня! — заметил Глеб.
— И чтò Меня под нож?
— Какой нож? Опять начинается эта гундоплесень! — возмутился Глеб. — Захар, встретиться надо. Как тебя обезопасить мы подумаем.
Они расположились за столом. Закончив затянувшееся при-стальное бессловесное разглядывание друг друга, они назвали свои имена. Голос Михея показался Захару знакомым. Он вспомнил, что этим голосом с ним говорили тогда из машины. Едва познакомившись, Захар заявил:
— Я здесь не буду разговаривать.
Он встал и сделал несколько шагов в сторону, потом в другую, держа руки перед грудью, одну на пульсе другой и словно прислушиваясь к ним. Выглядел он очень сосредоточенно.
— А что не так? — спросила Инга.
Она и особенно двое, пришедшие с ней, выглядели непонимающе озабоченными.
— Здесь не стоит. Пойдемте в другое место.
— Мы тоже не будем разговаривать там, где предложите Вы, — возразил Михей.
— Выберите другое место сами. Я не настаиваю.
— Может, Вы объясните?
— Может. После того, как Вы объяснитесь. И обращайтесь ко мне на «ты», пожалуйста.
Они нашли другой угол, и, старательно выслушав их, Захар спокойно сказал.
— Этого не нужно делать.
Инга, Михей и Лина вопросительно переглянулись. Такой ответ им показался внезапным, поскольку до этого в разговоре, Захар соглашался с ними, что с ними нужно бороться. Инга экстренно переоценивала концепцию личности Захара: «Такое убедительное «нет» после… либо это сильная личность, либо он знает о нас больше, чем… тогда…. тогда как на него можно… Но если бы она ошиблась, и он связан с ними… тогда бы он не стал так себя вести, он бы согласился, чтобы узнать как можно больше…»
— Но тогда остается только бездействовать! — возразила она.
— Такие действия бессмысленны. Они приводят только к тому, что они ужесточают режим, увеличивают число грифов. По улицам и так можно только ходить. Бегать нельзя!
— Зато они знают, что мы не смирились!
— Вы их, к сожалению, не запугаете.
— А что ты предлагаешь тогда?
— Телевидение — это вы? — улыбнулся Захар.
Они переглянулись, и Михей не смог сдержать улыбку.
— Все понятно, — сделал вывод Захар.
— Значит, ты не хочешь? Тебе, значит, все равнò — Инга попыталась еще раз повлиять на Захара с помощью провоцирующих вопросов.
Захар хотел ответить категорически: «Я в этом участвовать не буду. Других людей в ГЦЭСе можете не пробовать использовать. У вас не выйдет». Но несформулированные до конца аргументы пока сформировали перспективный ответ:
— Мне нужно подумать. Вы же понимаете, что все восстановят за несколько дней. Один канал тогда вышел в эфир уже через два дня. Еще через два дня восстановились и другие. Какой смысл?
