— Единственное достижение вашей доминирующей политической системы — это относительный мир в тех областях, где она имеет устойчивую форму. Но там народ уже не правит! Поэтому обычным людям приходится воевать с другими обычными людьми.
— Но теперь-то люди воюют с Мита!
— Да. Это не удивительно для людей.
— То есть Мита все-таки отошли от своей задачи сохранения источника знаний? — с некоторым сарказмом выдавил Авдей.
— Войну начали люди, — возразил Деш. — Хотя люди считают иначе. А потери населения — это тактический просчет Мита. Но иначе они поступить тоже не могли. Фактически Мита людей не истребляли. Люди сами себя начали уничтожать. Мита не могли этого предугадать и не смогли остановить. Для Мита, в конечном итоге, эти потери не важны, так как процесс, который их интересует, не остановился.
— Но я на Земле, — стал вспоминать Авдей, — ничего подобного не заметил. Ни дыма, ни руин, ни взрывов, — он припомнил странные блики, которые плавали вдоль таинственного меридиана. Но они уж как-то не глобально себя вели, да и прекратились довольно быстро. — Я, конечно, не каждый квадратный метр разглядел, но если все так глобально, должно было быть видно.
— Война вяло текущая. Без активных действий. Мита дезорганизует общество и подавляет любые признаки агрессии. А то, что удается предпринять людям, по большому счету не способно произвести значимые потери для Мита, — пояснил Деш.
Потом он посмотрел в окно, потом на информационное табло гона и добавил:
— А теперь сядьте-ка правильно, — обратил внимание Авдея и детей Деш, — скоро будем переходить световой барьер.
— Это же не возможно! — уверенно заявил Авдей.
— Если бы это не было возможно, Мита бы никогда вас не нашли, — возразил Деш.
— Не уверен, конечно, на сто процентов, я не физик, но, кажется, это один из постулатов.
— Постулат — это предположение. Все выводы, сделанные потом, верны только в рамках данного частного случая. Я тоже работаю в другой области и не все тонкости знаю. Но, тем не менее, таких способов несколько. Вы просто еще не успели их открыть.
Попробую найти объяснение попроще. Самый простой, насколько я знаю, основан на фокусах с гравитацией, что позволяет резко ускориться или замедлиться. Плюс, если не просто отталкиваться от волны света, а глиссировать на ней, в гравитационном поле… Но это, кажется, применяется только для стартового разгона. А, может, нет. Не уверен.
Припоминаю еще одну теорию у людей, где число тысяча было определено, как самое большое их конечных. В ней тоже все было стройно и красиво, доказывались теоремы. Но ты же понимаешь, что эти две теории суть одинаковы, — привел пример Деш, заметив удивление Авдея, по поводу теории о числе тысяча. — Можешь поискать ее в сетях Земли.
— А Интернет здесь тоже доступен? — уточнил Авдей.
— Да, здесь доступен. А на Земле сейчас закрыт и не развивается. По земным меркам уже несколько лет.
Обратно, кстати, — добавил Деш, — мы вернемся гораздо быстрее. По-видимому, потому что туда мы противостоим гравитации Асаны, а обратно просто подчиняемся.
— А во сколько раз быстрее скорости света мы движемся?
— Был бы я у руля, я бы сказал. В сотни, тысячи, может миллионы! Это мы еще не на самом быстроходном гоне. А то бы мы даже не успели разглядеть нашу систему.
— Если вы можете двигаться с такими скоростями, вы выходите за пределы своей системы? Исследуете пространствò
— Там ничего интересного для нас нет. А ресурсов нам пока хватает в пределах системы Прата.
— Уверенность, лишенная оснований! — как ученый, запротестовал Авдей. — «Ничего нет!» — иронично повторил он. — Вдруг там есть какая-то жизнь?
— Не лишенная! Нет совершенно никакого внешнего информационного тона. Значит, нет и процесса.
Когда вас не было, не было и тона, когда вы появились, вы стали создавать события, информацию, появился ваш тон. В него можно вникать и таким образом знать, что происходит, что есть.
Ты думаешь, я тебе рассказываю о событиях, происходящих или происходивших на Земле, так это я все знаю. Нет. Я настраиваюсь на ваш тон и то, что нахожу, пересказываю тебе. Масштабные исторические события чувствовать не очень сложно, они оставляют яркий шлейф информации.
Авдей задумался и посмотрел в окно, видимо, стараясь разглядеть то, о чем только что услышал.
— Тон… Ты, наверное, говоришь об очевидных вещах. Но я не пойму, как это. Люди так, наверное, не могут?
— Могут. Информационный тон — это, как тебе объяснить в понятных тебе категориях… Это как некое подобие поля. Уж это понятие тебе должно быть знакомо. Но его всегда могли почувствовать лишь очень немногие из людей.
На какое-то время Авдей снова выпал из разговора. Он сопо-ставлял факты: «Как это, некоторые могут, некоторые не могут? Но ведь люди это одна технология? Или есть несколько разных. То есть, существуют принципиально разные люди. Расы! — догадался было он. — Нет. Он сказал, что лишь очень немногие. Таких немногочисленных рас нет. Всегда могли».
