— Вот чего вы так беситесь? — продолжила она. — Здесь ведь все, как и у нас. Почти. Вот даже мы пьем этот таойи. Вкус своеобразный, конечно, но по своей форме и сути легко узнаваемое земное.
— Есть большущее «но», — возразил Майкл. — Здесь мы все-таки не дома. По крайней мере, я не ощущаю себя дома. А кто-нибудь ощущает?
— Нет, — ответил даже немногословный Изингома.
Остальные согласились с ним.
— Кроме того, здесь есть другие свои. И они, уверен, тоже не считают, что мы здесь дома, — добавил Макар. — Я тебя не узнаю! — возмутился он. — Рассказывали, что в Белатории ты была первым реформатором и зачинщиком!
— Там мы пытались во всем разобраться, чтобы выжить. Там мы даже не знали, чем можно питаться. А здесь мы думаем о том, как все сломать, и говорим людям, что то, во что они верят, на самом деле не так. А им было ли плохò
— Хорошо! Пей свой таойи! — вспылил Майкл, но обошелся приличными формулировками. — И пускай пратиарийцы за тебя решают все, что ты будешь, и чего не будешь делать завтра!
— А знаете, что мне сейчас очень хочется узнать? — спросил Изингома, предпринимая попытку немного сменить тему и охладить дискуссию.
— Ну-ка, ну-ка? — охотно заинтересовался Майкл.
— Я когда сюда попал, здесь же было много наших: Тадеу, Деви, Ванесса, Арамаан, Сабира….
— Арамаан и сейчас здесь, только все время где-то пропадает, — перебил Макар. — Он какой-то непонятный, если честно.
— Я помню, что он здесь, я просто вспоминаю людей. Еще Рамеш, Витарр, Карла, много еще кого. Мы вместе с ними еще все это придумали, они тоже одобрили нашу стратегию. Потом некоторых перевели в другие центры. А вот интересно, они там смогли так же продвинуться?
— Ах! Карлу жаль отпустили! — вспомнил с ностальгией Майкл. — Эх, ее фанданго!
— Сиди! Фанданго! — успокоила его Эмили. — Она от тебя и сбежала! — Даже Макар ее так не достал, как ты.
— Тебе-то, конечно, сиди! Ты так не сможешь, — подначивал ее Майкл. — Как она бедрами, энергично. Ух!
— Зато я с локтя могу. Честно! Тоже энергично! В пух! — шутя серьезно, ответила Эмили.
— Хорош, тебе! — возмутился Майкл. — Можно подумать…!
— А ты прав, Изингома. Ты большой стратег, оказывается, — согласился Макар. — Ты и на Клетионе, помнится, крутился в политике. Политика ведь великое дело!?
— Политика — это только лишь одним из видов проституции! — ухмыльнулся в ответ Изингома.
— Это как еще? — чуть не захлебнулся смешками Макар.
— Да просто. Где-то нужно дать, а где-то нужно драть! — откомментировался Изингома.
— Ты не так прост! Хоть и черный! — прищурился Майкл.
— А ты что-то имеешь к черным? — огрызнулся Изингома.
— Не нервничай. У нас общие цели, — поспешил загладить не-осторожность Майкл.
— Знаю я ваши общие цели! Ровно до вскрытия банковского сейфа! — Изингома напротив не стремился нивелировать остроту, выстраивая какую-то свою тактику.
— Стоп! Не кусаться! — крикнул Макар. — Мы остановились на том, что нам как-то нужно уже связаться с нашими в других центрах. До чего там они успели доработаться? Думаю, у местных должна быть связь.
— Можно узнать у главного, — подсказал Майкл.
Деш несколько раз рассказывал Авдею про Препрею, о линиях, которые кружатся вокруг почти угасшей Асаны, и вместе с ними Сиклан, что заменяет им Солнце, и маленькая, но яркая, Эйвена, о Канисе и о Танкуре, тень которой преждевременно обрывает арияд на Калипре на широте Мантамы.
С Сикланом и Танкурой более-менее было понятно, их было видно с Калипра. Последнюю приблизительно как Луну с Земли, подыскивал себе аналогии Авдей, чтобы уяснить и увязать все новое, все-таки он был археологом, а не астрономом. Только Танкура не меняла своего положения, в отличие от Луны. Асана представала мутным расплывчатым найвоновым пятном каждый асан и невероятно огромной Луной, но с расплывчатыми краями, в арияд. А все остальное…? Разве это можно было себе представить со слов! Тем более, представить правильно!
И вот, они, Деш с детьми и Авдей, наконец, собрались в поездку, и они покинули старты. Впереди их ждала Препрея — одна из планет третьей линии.
Деш взял места специально в хвостовой части гона, чтобы получить самую лучшую возможность обзора всей системы Прата. Майол взялся комментировать то, что открывалось взору, поглядывая на Деша, чтобы тот поправил в случае, если он сам что-то напутает. За окном гона существенно потемнело, но не до полной темноты.
— Потому что здесь есть атмосфера, — пояснил Майол.
— В космосе? — удивился Авдей.
— В космосе, это имеется в виду, что мы за пределами атмосферы Калипра? — уточнил Деш. Авдей кивнул. — На Прата слабую атмосферу формирует вокруг себя Асана. Вокруг планет она, конечно, плотнее, но есть и за их пределами.
— Сейчас мы проскользнем между Калипром и Танкурой, — перебил Майол. — И с той стороны из-за Калипра появится Канис. Потом еще Порифий, Ортена, а со стороны Танкуры появится Майтарис! Я их тоже еще никогда не видел! Просто знаю, что они должны быть.
Гон набирал скорость, и слова Майола на глазах становились реальностью. Сначала Калипр и Танкура засветились на фоне Асаны, потом они увидели другие планеты.
