Самое тяжелое время года — это понедельник! Беда еще в том, что он наступает пятьдесят три раза в году. В этот день отчего-то не так стыдно опоздать на работу, хотя и не сошлешься на сильную усталость от вчерашнего тяжелого дня, ведь насыщенные выходные на работе никого не интересуют. Поэтому рабочая атмосфера по понедельникам нагревается медленнее, чем в другие дни.
Но Ярик пришел на работу как обычно.
— Всем привет!!! — весело кинул он, и поставил какую-то коробку в шкаф, возле ящика с исходящей корреспондецией — единственное место в кабинете, которое хоть как-то можно было здесь считать своим, как казалось Ярику.
Те, кто уже успел добраться до работы, тоже поприветствовали его, с трудом отрываясь от утреннего макияжа. Ярик стал смотреть корреспонденцию. Не прошло минуты, как вдруг Клавка опомнилась:
— А! Ярик! Ну, что же ты молчишь? Тебя же с Днем рождения! — она бросила все приспособления и посеменила к Ярику. — И ты тоже, забыла, — сваливая вину с себя, кинула она Марьям, которая тоже опомнилась и заторопилась исправляться.
Ярик был приятно удивлен. Клавка и Марьям подбежали к нему, поздравили, обняли, расцеловали. И как раз в этот момент вошла Серафима.
— Так, так, так! Вот, значит, чем они тут занимаются, — нахмурила она брови.
— Дак, они же… — начал оправдываться Ярик.
— Что они же? Не надо все на них сваливать. Мне про тебя много рассказывали. Но я все не хотела верить. Но теперь-то мне все понятно.
— Да что, собственно, понятнò — Ярику никак не удавалось вставить и слова.
— Да все мне понятно. Что День рождения у тебя сегодня! Поздравляю! — наконец, улыбнулась она. — Единственный ты наш! Мужчина в нашем рассаднике!
— Серафима Андреевна? — намекнула ей Клавка по поводу рассадника.
— Ай, ну, конечно. Я и имела в виду в цветнике! — она пожала Ярику руку и даже похлопала по плечу.
Ему ничего не оставалось делать, как поблагодарить, удивиться и констатировать факт, что у Серафимы есть чувство юмора, которое она тщательно скрывает. Или он просто действительно редко бывает в своем отделе.
А Серафима Андреевна продолжила:
— Сегодня, пожалуйста, ты сразу никуда не убегай. Хотя бы дождись, когда мы все соберемся.
А когда все пришли, Серафима собрала коллектив для официального поздравления:
— В нашей компании есть приятная традиция, — начала Серафима, давая понять, что она имеет в виду не их тесную компашку, а фирму в целом, — От имени всей компании составом нашего отдела поздравляем тебя с Днем рождения! — на этом Серафима Андреевна остановилась и передала слово девочкам. — Давайте, девочки, дальше вы.
— От имени компании, но выбирали, конечно, мы, — Марьям, удостоенная чести вручать подарок, посмотрела на остальных. — Надеемся, что ты оценишь наш выбор. Мы дарим тебе этот достаточно скромный, элегантный, но очень кожаный деловой портфель.
Фраза «элегантный, но очень кожаный» всех рассмешила, и на ней, после дружеских рукопожатий и щечных поцелуев, закончилась официальная часть, перейдя в чайную церемонию. А здесь пригодилась коробка, с которой Ярик пришел на работу, рассчитывая удивить дам. В ней был набор для офисного праздника: фрукты, конфеты, торт.
В беседе за чаем ему рассказали про корпоративную традицию, о которой из-за специфики его работы он не слышал раньше: в день рождения фирма делает сотрудникам небольшие подарки. Выбором подарка обычно занимается отдел, где работает именинник, но оплачивает компания. Ему вот выбрали портфель. Так, оказывается, было заведено с самого начала, и от этой традиции директор не позволил отойти даже в кризисные годы, хотя пришлось все-таки стать скромнее. Точнее сказать, совсем скромными. Но, тем не ме-нее.
Так же он узнал, что своим августовским днем рождения он спутал всю статистику их отдела, где все оказались осенними.
Говорили еще много о чем. Но Ярика с непривычки восхитила такая политика компании, когда каждому сотруднику не зависимо от его ранга компания считает необходимым сделать подарок.
«Пожалуй, это белый камушек, — подумал Ярик. — Не большой, но белый!»
— Между прочим, это ты, если мне не изменяет память, втянул меня в эту авантюру.
— Ага. Только что-то я не припомню, чтобы ты, страшно сопротивлялся.
— Зато я помню твой самый мощный аргумент: «Это вещь!», и хоть звезды упадите!
— Ну, железный же аргумент был, если ты повелся.
— Я-то повелся. Только вот ты даже на раскопки не поехал, мне пришлось одному откапываться.
— Ой, ой! Одному! Я еще помню, сколько сумок тогда сгрузили мне в машину. Скажешь, все твои былù
— Им всем тоже в той экспедиции тебя не хватало, впрочем, как и сейчас.
— Ладно, — Ярик сменил тон на серьезный и отчасти грустный.
Их негромкий, неторопливый, такой, между делом разговор сумбурным эхом отливался от стен, не смешиваясь с какими-либо другими звуками, напоминая, что уже довольно не рано. Ярик оторвал взгляд от дисплея, повернулся в сторону Авдея. В полумраке огромной лаборатории, нарушаемом только светом двух настольных ламп, Ярик разглядел за пересечениями штативов и других приспособлений друга и задумался.
