Мир, с тех самых пор, как вошел в эпоху манипуляции массами, не менялся, хотя и раздражался заказными локальными конфликтами, словно очередной серией в сериале. Зрителю не давали передышки и возможности расслабиться. Таким образом в том числе оправдывалось существование армии при отсутствии необходимости охраны границ. И это было лишь частью придуманной технологии. Мир предлагал себе новые стили, течения, нравы, однако, все чаще это было лишь экстенсивно перефразированным старым или очередным экстравагантным купажем…
Мир словно застыл в этом своем состоянии непрерывного цикличного бурления, которое никуда больше не вело и ни к чему не стремило. Но оно вот уже с полвека являло собой стабильность подчеркнутого равновесия.
Так было до самого начала столкновения.
Не знать имя человека, начавшего столкновение, уже через несколько месяцев было не возможно. Узнать, кто его на это подвиг, было так же просто. Стоило только воспользоваться любым источником информации: будь то телевизор или Интернет. Но как остановить столкновение пока не знал никто, поэтому ответа нельзя было услышать даже по радио, которое еще не знало о своем предстоящем повторном рождении.
Телевизоры вещали на каждом углу: в любом магазине, офисе или учреждении. Поэтому информация просто выплеснулась в общество лавиной противоречий. Одновременно по всем каналам и страницам обсуждались сотни фактов, подтасовок, их интерпретаций и опровержений.
Одна сторона пыталась связать воедино множество странных наблюдений и донести до всех понимание опасности, в которой находится мир. Другая сторона применяла испытанную тактику и пыталась рассеять внимание, выдвигая свои кандидатуры всеобщих врагов.
Кем были эти стороны? Сколько их было? Среднему человеческому мозгу это понять было не возможно, даже если круглосуточно отслеживать все информационные потоки.
Но как бы там ни было, десятки профессиональных и любительских видеозаписей сделанных на всемирном благотворительном концерте, мгновенно обойдя весь мир, буквально взорвали его. Они были многократно отсмотрены всеми, умеющими видеть, без исключения.
В эфире одной телепередачи собеседники, имитируя динамичную дискуссию, активно соглашались друг с другом в одном мнении:
– Действительно, как мог один электротехник самостоятельно без чьей-то помощи сорвать концерт такого уровня?
– Да. Вне сомнений, здесь действовала высокоорганизованная группа террористов. А рассыпавшиеся в порошок министр мировой культуры и половина звездного состава концерта – лишь дешевый спецэффект, цель которого шоковыми методами отвлечь внимание от главной проблемы.
– Это неоспоримый факт, ведь министр культуры сегодня присутствует в нашей студии, поприветствуем его.
Другой телеканал докладывал об итогах своего расследования, где главным выводом было то, что видеозаписи, распространенные по всему миру – это просто качественный графический продукт. А никакого благотворительного турне и этого концерта вообще не было. Сообщалось, что это самая масштабная фальсификация со времен высадки американцев на Луне. Это не более, чем хорошо спланированная финансовая афера, в которой замешаны очень известные и высокопоставленные лица.
Третья версия была еще менее правдоподобной. В ней все произошедшее объяснялось тем, что мир уже давно находится под управлением внеземной цивилизации. Приводились ссылки на документы некого Семенского Я.Д. двадцатилетней давности, где впервые публиковались данные о захвате нашей планеты. Но эти сведения были впоследствии многократно перепечатаны с множеством дополнений, догадок и, как следствие, искажений, отчего потеряли к себе доверие, превратившись в слухи.
Теперь же утверждалось, что это было сделано намеренно, в расчете на особенности психологии человека: чем больше противоречивых вариаций у одного утверждения, тем меньше оно кажется достоверным. Люди с большей охотой верят в мифы Древней Греции, поскольку они уже несколько веков перепечатываются слово в слово.
Ярослава Дмитриевича сумели разыскать и пригласить на телепередачу. Будучи уже весьма престарелым и слабым здоровьем он пришел, пользуясь поддержкой сын. Он еще раз попытался подробно, насколько позволяла память, рассказать все, что ранее излагал в своей диссертации и многочисленных статьях, растиражированных в Интернете. Сам он, однако, смог говорить только минут пятнадцать, после чего ему стало не по себе, и он покинул беседу. Продолжил, в меру осведомленности, сын.
Параллельно на оппозиционных оппозиционным каналах всплыла информация, что Ярослав Дмитриевич Семенский в том же году, когда вышли его первые публикации, проходил психиатрическое освидетельствование. Умалчивалось, однако, что он был признан здоровым. Так же отмечалось, что свою диссертацию, законченную двумя годами позже, он так и не защитил, а своему сыну не позволил продолжить свои исследования.
