— Ну, надо же высшее-то получить. Уже как-никак половина-то диплома есть. А там глядишь, и снова за лопату. Ох! Соскучилась! Хочу! — замечталась Ноннка. — Как представлю, комары, лопата, никакого маникюра… Костер!
— Ну, так ты можешь и не восстановившись еще поехать летом с нами.
— Нет. Пока не могу. Глеб еще совсем малой. Через пару лет его уже можно будет отправить к бабушкиным комарам, а самой уж… В этом году Ярик хочет выбраться.
— Я уже слышала. Он все начальство уже доконал, хочет, чтоб открыли Африку.
— Я тебе больше скажу. Если универ ее не откроет на бюджетной, Ярик накопит денег и откроет за свой счет.
По ходу беседы они дошли до остановки и дождались подходящей кареты. Продолжили уже по дороге в детский сад, куда Нонна торопилась, чтобы забрать сына.
— Давно с тобой не попадали вместе на обед.
— Это да! — ответил Натан. — Чаще приходится одному, причем в армейском темпе.
— Ты еще помнишь этот темп? — удивился Семеныч.
— Ты шутник! Такое на всю жизнь!
Натан Саныч и Семеныч зашли в университетскую столовую и заняли очередь.
— А я все то в другом корпусе оседаю, то иногда просто времени нет, — продолжил Натан тему, почему им редко удается пообедать вместе.
— То всего две пары, или к третьей, — поддержал Семеныч.
— Ну, это тебе так можно. Я все время на работе.
— Декан, однако! Зато как звучит! — улыбнулся Семеныч, поддерживая друга.
На какое-то время их вниманием завладел выбор блюд и душистая раздатчица, явно вчерашняя выпускница кулинарного техникума, еще не успевшая заматереть, окрыситься и заматериться на одних и тех же посетителей.
— Анатолий, почему ты не хочешь взять его в свою группу? — вдруг перевел тему Натан, когда они разместились за столиком. — Численность группы у тебя позволяет, ты ходил и большим составом. Пусть это было давно, и ты был моложе…
Семеныч не сразу уловил, о чем речь, но после понял, что имеет в виду Натан, и о ком он говорит.
— Давно, не давно! Это не важно. Натан, ты же знаешь. Если я не вижу человека рядом с собой, то я не возьму его с собой. Точнее я не пойду с ним.
— И в этом правиле не может быть исключений?
— Это правило меня ни разу не подводило! С чего тогда в нем появиться исключениям?! А чего ты уже какой раз мне его сватаешь? Мы же уже сформировали группы.
— В тех составах появились изменения.
— Кто их внес?
— Это рекомендация Савелия Ильича.
— Хм… Все понятно. Только это ничего не меняет. Ты же понимаешь?
— Слушай, ну Стоялинцев же выдержал даже пять лет. Все остальные сходят до конца второго курса. Отличник!
— Это мелочь. У меня в группах, сам знаешь, процент троечников больше, чем у других. Это для меня не критерий. А то, что он дожил до диплома, это не благодаря отсутствию моих стараний. Ты сам знаешь, как оно было. Слушай, не смотри так на меня. Савелий Ильич рекомендовал, как ты говоришь, — Семеныч сделал акцент на слове «рекомендовал» с хорошей паузой, намекавшей на то, что рекомендацией можно воспользоваться, а можно и не воспользоваться.
— Нужно как-то аргументировать.
— Так и аргументируй. Семеныч против. А уж почему Семеныч против, это ты не обязан аргументировать.
Натан Саныч и сам мог бы припомнить неудобные моменты, когда ему приходилось как-то замять разговор в присутствии Стоялинцева, чтобы потом продолжить его в другом месте. Но что крутилось в голове у Семеныча, он, конечно, знать не мог.
Через небольшую паузу Семеныч добавил.
— В любом случае, Ильич не может утвердить мой список без моего согласия. Тем более я не помню, чтоб Стоялинцев сам ко мне обратился, включить его в группу.
— Еще не поздно?!
Семеныч сморщил нос и покачал головой, как бы давая понять, что не желает этого, и что это все равно ничего не изменит. А иногда движением брови можно сказать больше, чем страницами текста.
— Посмотрим, — закончил он.
— Сегодня, слышишь? Мне нужны будут эти документы сегодня, — с самого утра на повышенных тонах раздавал указания Ян Константинович. — Я когда тебя еще просил о них?
— Вот первый раз десять секунд назад, — ответила Виолетта.
— Какие десять секунд? Ты не в себе что ли? Повторяю, сегодня! И кофе, с самого утра прошу. Или опять скажешь…?
— Кофе уже готов, сейчас будет, — Виолетта не стала еще больше раздражать шефа, хотя про кофе он тоже ничего не говорил. Вообще говоря, влетел в офис, даже не поздоровавшись.
Она поспешила налить кофе, но нервничала и пролила. Отдернула чайник и уронила крышку.
«Елки! Все к одному. Хоть не разбилось ничего, — думала она. — Еще кофе закончился. Когда за ним бежать? Так, кофе, сахар, ложечка, сливки. Лучше открыть самой, а то… Еще поставлю кардамон, корицу…, анис. Хватит. А то не сможет выбрать, тоже потом выслушивай… Бегу».
Вернувшись, она набрала Ярика.
— Привет. Слушай, будь другом. Днем будешь где, купи шефу кофе. Лавацца или Турати. А лучше оба. Заканчивается, а бежать ну, некогда.
— Ага. Я слышал, что он сегодня в ударе. Сам пьет кофе, а наша Серафима уже валерианкой не обходится. Хорошо, куплю, — ответил Ярик.
Немного позже в приемную забежал Оказий Пантелеевич, кинул стопку бумаг на стол и развернулся на выход.
