— Черт. Ты, конечно, прав. Я просто имею в виду… — мои плечи опускаются. — Я не знаю, Марвин. Он прислал цветы мне домой, и у меня такое чувство, что за мной наблюдают, но никого не вижу. По крайней мере, недостаточно близко, чтобы я могла заметить.
— Он знает, где ты живешь? Айви, это серьезное дерьмо, — он скрещивает руки на груди.
— Я встречаюсь кое с кем. Он ничуть не счастливее тебя. Он установил у меня дома новую, надежную дверь, и когда я с ним, я чувствую себя в безопасности. — я не говорю ему, что Атлас — причина, по которой мне вообще нужна эта чертова дверь, или что я зла на этого человека и предпочла бы спать одна, чем иметь с ним дело прямо сейчас.
— Ну, я думаю, это уже что-то. Я не знал, что ты с кем-то встречаешься. Я рад за тебя, Айви.
Я слабо улыбаюсь ему, прежде чем вытащить свой телефон: — Я не знаю, откуда этот парень знает мой адрес. Не мог бы ты взглянуть на это и сказать мне, есть ли на нем какие-либо шпионские программы? Можешь называть меня параноиком, но я лучше перестрахуюсь, чем потом пожалею.
— Конечно. Ты можешь дать мне десять минут?
— Конечно. Я все равно здесь закончила, так что просто подожду тебя.
— Как ты доберешься домой?
Дерьмо. Уже слишком поздно для автобуса, и я не хочу звонить Питу.
— Почему бы тебе не остаться у меня? Ты можешь переночевать в комнате для гостей, и это даст мне немного дополнительного времени, чтобы проверить телефон, если мне это понадобится.
На мгновение я колеблюсь, зная, что это разозлит Атласа еще больше, но потом вспоминаю, почему мне вообще нужно проверить мой телефон, и решаю, что пришло время ему попробовать собственное лекарство.
— Я приму твое приглашение, если ты сначала проверишь телефон. Я не хочу случайно привести парня к тебе домой.
Он хмурится и начинает смотреть на мой телефон, бормоча что-то о мудаках, пока идет прочь. Марвин — великолепный парень, но единственные чувства, которые я испытываю к нему, — это братские, и я знаю, что то же самое он испытывает ко мне. Он чрезмерно заботлив, какими могут быть только старшие братья, и я знаю, что если я засну в его комнате для гостей, это не значит, что я проснусь с его руками у меня в штанах.
Я выключаю свет, проверяю, что все остальное выключено, и направляюсь в комнату для персонала, чтобы взять свои вещи из шкафчика.
— Пока, Айви, — зовет Бекка, одна из новых девушек, которая кажется милой.
— Пока, — я машу рукой.
Я хватаю куртку и надеваю ее, распуская волосы, и собираюсь закрыть дверцу, когда замечаю листок бумаги, торчащий из угла книги, которую я держу здесь на перерывах.
Предположив, что это моя закладка выскользнула, я вытаскиваю книгу, чтобы засунуть ее обратно, но вместо этого обнаруживаю фотографию. Моя фотография, сделанная ранее вечером, на которой я улыбаюсь одному из клиентов — сомнительному парню, который купил мне бутылку воды, думая, что это может принести ему ночь со мной. Может, у меня и не так уже много денег, но у меня есть моя гребаная гордость.
Я переворачиваю фотографию, и моя рука непроизвольно подлетает ко рту.
Я комкаю фотографию в руке и бросаю ее в шкафчик, захлопывая дверцу.
— Эй, ты готова идти?
Я выпрыгиваю из собственной кожи при звуке голоса Марвина.
— Господи Иисусе, Марвин. Ты пытаешься убить меня?
— Я не подкрадывался, Айви. Ты в порядке?
Я качаю головой и открываю шкафчик, хватая скомканную фотографию и протягивая ее ему.
Он смотрит на меня в замешательстве. Разворачивая ее и переворачивая, его лицо краснеет, когда слова доходят до него.
— Этот ублюдок был здесь, — рычит он.
— Марвин, — я хватаю его за руку, когда он выглядит так, будто собирается бросится на поиски, что было бы глупо. Кем бы он ни был, он давно ушел. Если только он не ждет меня снаружи.
— Я просто хочу уйти. — И я действительно, действительно хочу, чувствуя себя странно незащищенной теперь, когда я знаю, что парень был здесь. Не имеет смысла, почему это должно меня так сильно пугать. Я уже знаю, что у него есть мой адрес, но там я могу принять меры предосторожности. Здесь, понятия не имея, кто этот человек, я вынуждена общаться с клиентами с улыбкой на лице, не зная, наблюдает ли за мной человек, с которым я разговариваю.
— Конечно. Вот, возьми, — он протягивает мне мой телефон, прежде чем открыть свой шкафчик и взять пальто.
— Плохая новость в том, что ты была права в своей паранойи. Телефон определенно прослушивался. Я отключил все приложения, которые могли бы позволить ему отслеживать тебя, и удалил это, — он показывает мне что-то, что немного похоже на контактные линзы.
— Мы оставим это в твоем шкафчике, чтобы он не смог найти тебя нигде, кроме как здесь. У меня был соблазн уничтожить это, но оно может понадобиться тебе для полиции. Ты ведь обратишься в полицию, верно?
