— Ланни, я должен посвятить тебя в ещё больший секрет. Фюрер разрешил мне сказать, что он согласится полностью уйти из Западной Европы. Это означает Норвегию, Бельгию, Голландию, Данию и Францию. Исключая Эльзас-Лотарингию, конечно.
— Это, безусловно, щедрое предложение. Я не вижу, что британцы могут ожидать большего.
— Это должно было стать кульминацией переговоров и решить этот вопрос,
— Значит, ты не хочешь, чтобы я намекнул об этом Бобру?
— Я не уверен в этом. Как ты думаешь?
— Не дай бог, чтобы я должен был заниматься государственными делами, Руди. Если бы я ошибся, фюрер никогда не простил бы меня, и ты тоже. Решения подобного рода для государственных деятелей.
— Хорошо, скажи ему, что это наше предложение. Черт его в душу! Я не могу забыть то, что он писал о нас в своих грязных газетах.
— Они не воспринимают подобные вещи слишком серьезно в плуто-демократическом мире, Руди. Газеты печатаются за деньги, а то, что находится в них, — это то, что они думают, что хочет толпа.
Этот человек не пытался зарабатывать деньги, но стремился устроить мир по образу своего фюрера. Сейчас он хотел услышать обо всех людях, которых встретил Ланни в Мадриде, и о том, что они ему сказали. Ланни сообщил, что сказал генерал Агилар о состоянии испанского продовольствия и транспорта, и что дочь генерала рассказала о состоянии испанской души. У Гесса, похоже, накануне была секретная встреча с Франко, и Франко сказал то же самое, только больше. — «Он настаивает на том, что Испания не может сама взять Гибралтар».
Ланни улыбнулся: «Я догадываюсь, что он хочет, чтобы пришли вы и сделали это!»
— Я бы так точно этого не говорил, он знает, что у нас есть сила и моральное право. Учитывая то, что мы сделали для него, и то, что он нам должен.
— По-моему у вас не будет больших проблем со
Заместитель скорчил рожу. — «Оставь его! Итальянцы — это обуза, за исключением вооружений, которые они производят. Но мы должны устоять перед искушением разбросать наши силы по слишком многим театрам военных действий. Посмотри, что сделали англичане в Греции. Совершили самую страшную военную ошибку, за которую они сейчас расплачиваются. Послать два целых дивизии, чтобы спасти эту несчастную маленькую страну. Совершенно бесполезное усилие! В результате они ослабили свои силы в Ливии, и мы гоним их и, вероятно, не остановимся до тех пор, пока не возьмём Суэц. Если мы это сделаем, Средиземное море будет нашим, для чего оно будет англичанам, если они оттуда не смогут добраться до Индии?»
Все это была высокая стратегия, и Ланни выразил свое восхищение этим, и свою готовность принять решения фюрера. Он пел дифирамбы этому чудесному человеку. Верный способ согреть сердце заместителя человека, а также самого человека. Руди сказал: «Какая разница между военачальником, умеющим предвидеть далекое будущее, тем, кто видит только у себя под носом! Я спорил с Франко в течение часа: 'Вы думаете о безопасности Испании и о себе, но где будет Испания, и где будете вы, если британцы выиграют эту войну?' Франко лукаво улыбнулся и ответил: 'Но они не собираются побеждать, герр Гесс, вы не можете позволить им этого'. Ты видишь, он хочет, чтобы мы выиграли его войну за него. А он торгует с обеими сторонами и заботится о своих продовольственных поставках и транспортировке.
— Он не перестает думать, каково будет ваше отношение к нему, когда закончится война.
«Ну, он и сейчас об этом думает, можно поспорить!» — воскликнул заместитель. — «Я прямо сказал ему, что мы должны были знать, кто был нашими друзьями, а кто был неблагодарными европейцами».
— И он принял это?
— Принял ли он это? Что еще он мог сделать? Я задал ему самую большую головомойку в его жизни. Жалкий, угодничающий маленький ренегат.
— Ну, это хорошо услышать, но он не собирается брать Гибралтар?
— Пока мы не сможем собрать войска, чтобы сделать эту работу, и разрешить ему снискать славу, как в прошлый раз.
Ещё на два дня заместитель оставался в Мадриде, ожидая своего Бобра, который не проявил ни малейшего рвения, которое приписывалось этому существу. Каждый день Руди посылал за своим другом и советником Ланни Бэддом, и каждый день своего нетерпения он раскрывал еще несколько своих секретов. У него возникла необыкновенная идея отправить письмо авиапочтой губернатору Гибралтара. Он почему-то считал, что этот лорд Горт был членом
