В этих своих поездках агент президента имел обыкновение поддерживать связь с Ньюкаслом. Его почта приходила в офис Робби, а Робби переправлял её воздушной почтой. Когда Ланни находился в Кливленде, заканчивая сделку, его отец позвонил ему и сказал: «Тебе звонили из Вашингтона. Человек сказал 'правительственный бизнес', но своего имени не назвал. Я обещал ему, что попрошу тебя быть в своём отеле в два часа дня». Робби не задавал вопросов, он давным-давно научился хранить свои секреты и позволял другим хранить свои.
В назначенный час Ланни был в своем гостиничном номере, и раздался голос, который он не слышал довольно долго. — «Это ваш старый работодатель в Париже. Никаких имен, пожалуйста».
«Ну, я буду молчать!» — сказал Ланни. — «Как мир относится к вам?»
— Держит меня в напряжении по причине язвы желудка. Я хочу видеть вас по вопросу первостепенной важности. Как скоро вы можете увидеть меня в Нью-Йорке?
— При необходимости я мог бы полететь. У меня есть машина, принадлежащая моему отцу, но он мог бы послать за ней человека.
— Как скоро вы доедите?
Ланни быстро сообразил. — «Я мог бы доехать чуть меньше, чем за двенадцать часов, если выехать через пять или десять минут».
— Езжайте до полуночи, затем поспите и закончите утром. Вы помните гостиницу в Нью-Йорке, где я встретил вас и вашего отца?
— Помню.
— Я ожидаю вас там завтра до полудня. Когда вы будете за час или два до Нью-Йорка, позвоните и дайте мне знать.
«О.К.», — сказал Ланни.
— И позаботьтесь о себе по дороге. У меня есть то, что вас очень заинтересует.
«О.К.», — повторил Ланни и повесил трубку.
Он позвонил в приёмную отеля и попросил подать машину к двери. Потом позвонил клиенту и сказал, что должен неожиданно уехать. Он сложил свои вещи в сумки, оплатил счет в гостинице, сел в машину и унёсся на восток по Евклид-авеню, которая когда-то была модным бульваром города, и теперь, как Пятая авеню в Нью-Йорке, была захвачена бизнесом. Он ехал так быстро, как это допускали правила, и пока он ехал, он думал о том, что его ждёт впереди.
Вызов Чарли Олстона, бывшего «зубрилы» в классе Робби Бэдда в Йельском университете, был тем же самым, что и звонок от Ф.Д.Р. И даже больше, потому что Ф.Д.Р. любил посплетничать и рассказывать истории. А профессор Олстон, как его называл Ланни, никогда не вызывал никого, если это не было по правде вопросом номер один. «Старый работодатель в Париже» был в то время скромным географом в большом секретариате президента Вильсона на Мирной конференции. Но за последние двадцать два года он стал первым близким другом и советником губернатора штата Нью-Йорк, а затем членом «мозгового треста», который губернатор привез с собой в Вашингтон.
Короче говоря, он был одним из тех профессоров колледжа Нового Курса, которых Робби Бэдд так ненавидел и боялся, до тех пор, пока пару лет назад Чарли не вызвал его в Нью-Йорк и «посадил его на пособие», как выразился Робби. Весь путь в этой поездке, сын президента
НЕ БОЛЬШЕ двух лет прошли с тех пор, как Ланни в последний раз видел профессора Олстона. Но для этого человека, занятого политикой, эти годы дались недаром. Это не та работа, которую нужно воспринимать пренебрежительно. В ней у вас есть сто миллионов хозяев, и большой процент из них вас активно ненавидит, наблюдая за вами день и ночь, чтобы найти, что вы делаете не так. Волосы этого худого маленького человека поседели и истончились, на его лице появилось много новых морщин. Тем не менее, глаза за золотыми очками все еще весело искрились, и доброта в голосе никуда не исчезала, за исключением случаев, когда он говорил о нацистах и их американских пособниках.
О Ланни Бэдде у него сохранились только самые приятные воспоминания. Внук президента
