Затем тоже возник вопрос о книге, которую она планировала. Он интересовался этим и не мог не думать об этом. Ему в голову приходили идеи. Разве не нужно поделиться ими с нею? А разве так можно, не делать этого? Он знал Германию гораздо лучше, чем она. Он изучил во время долгих посещений Германии с детства все типы немцев, нацистов, анти-нацистов и до-нацистов. Разумеется, он должен передать эти знания ей! В какой момент доброта превращает грех в обязанность или долг в грех?
Кроме того, в какой момент осуществление воображения становится грехом? Ланни собирался в поездку. И что могло помешать его воображению взять с собой леди? Он не мог представить ее своим эксклюзивным клиентам. Но почему он не мог оставить ее в комфортабельном отеле, пока он занимался своим картинным бизнесом, а потом забрать ее и укатить в следующий город? Он знал так много приятных мест для пребывания и много интересных тем для разговора! Если бы Лорел поехала, он мог бы даже добраться до Калифорнии. Он не мог отвезти ее в Сан Симеон, но какое прекрасное время они могли иметь в этих «мотелях» по пути и в лагерях отдыха замечательных национальных парков!
Да, было много способов провести отпуск, даже не уезжая так далеко! Ланни ходил под парусом на Лазурном берегу, а также по реке Ньюкасл и Проливу Лонг-Айленд. Он представил себе одномачтовую яхту с каютой в каком-то месте, где никто не знал ни агента президента, ни автора журнальных рассказов. Скажем, в Заливе Барнегат. Какие пикники там можно устроить! Или они могут отправиться в поход в Адирондак. Погода скоро будет достаточно теплой, и у него были яркие воспоминания о посещении там приятного «лагеря», принадлежащего Гарри Мерчисонам. На одном из тех уединённых озер, окружёнными соснами и елями, они катались бы на байдарке и ловили бы форель. А потом на берегу и жарили бы её тонкими ломтиками. Они могли бы арендовать то, что называлось открытым лагерем. Строением, стоящим над озером, и с костром, пылающим впереди, чтобы согреть его на ночь. Ланни не хватало практики в заготовке и рубке дров, но он думал, что справится с этим, если попытается. И, конечно, он без труда мог это вообразить.
Этот факт был примечателен тем, что во все эти воображаемые поездки он брал с собой Лорел Крестон. Причина в том, что он знал, о чём с ней можно разговаривать. Но когда он был с Лизбет, воображаемый разговор быстро затихал. Дочь Холденхерстов производила на него впечатление только своей молодой свежей красотой, и когда его кровь требовала ему взять ее на руки. Его интересовала Пегги Ремсен, пока он был в картинной галерее или в доме своей мачехи, которая хотела, чтобы он был «хорош» с ней. Но из Лорел всегда били фейерверки, интеллектуальные ракеты и устные цветные декоративные огни. Его выбор общения с ней был частью этого процесса естественного отбора и выживания наиболее приспособленных, в соответствии с которым в течение нескольких сотен миллионов лет ум побеждал тело, а мозг мускулы.
Все это было в области мечтаний. Но когда дело дошло до действительности, то Ланни отравился в обычную целомудренную и одинокую поездку. Он провел несколько дней со своими друзьями Мерчисонами и осмотрел новый модернизированный завод для быстрого производства ста различных видов стекла. Он никогда не думал, что их так много. Он также посетил завод, на котором изготовлялись легированные стали. От своего отца он узнал, сколько было изобретено новых сортов, и каким странных целям они служат. Он шел больше километра, а мимо него проносился бесконечный лист стали со скоростью выше шестидесяти километров в час. Но двигался он на роликовых подшипниках, что нельзя было понять, что он вообще движется. Всюду в этой обширной преисподней округа Аллегейни штата Пенсильвании заводы выдавали продукцию, работая в три смены. От депрессии, вызвавшей такую панику среди приверженцев Нового курса всего лишь три года назад, больше не осталось и следа.
Так было по всей Америке. Бог войны помахал своей волшебной палочкой над землей. В Цинциннати друзья Ланни Тиммонсы с гордостью показали ему огромный завод по производству скобяных товаров, который все еще делал молотки и пилы, но за ночь был переоборудован на выпуск металлических деталей для военных кораблей, самолетов и артиллерии. В Луисвилле его друзья Петрисы, производители виски
