Приобретут весь мир полностью

Завершив все дела, связанные с работой агента президента, «губернатор» заговорил об Атлантической конференции и о принятии Устава. Он признал в седьмом прямом потомке герцога Мальборо еще одного мастера-шоумена, достойного компаньона в политической борьбе, и теперь рассказывал о нем с удовольствием. Внутри этого пухлого круглого тела было крепкое сердце. Он был воплощением британского льва и ревел на врага так, как описал Шекспир, вложив те же слова в рот короля Генриха Пятого. Рузвельт описал его на борту крейсера Огаста, курящего большие сигары. И Ланни не мог сравнить с ним Ф.Д.Р. с несколькими сигаретами. Потому что здесь, он полусидел и полулежал в постели, и вставлял одну за другой сигареты в длинный тонкий мундштук, который он не вынимал изо рта часами, только когда он хотел вдохнуть свежий воздух.

Он второй раз выслушал описание Ланни британского лидера в изношенном красном халате на его белом теле и в мягкой соломенной шляпе на его рыжих волосах. Лидер сидел у сине-зеленого бассейна удалившейся от дел королевы сцены и рассказывал о конфликте, который тогда только мрачно маячил на горизонте. Агент президента сказал: «Он выкачал из меня всё о Гитлере, Геринге и Гессе, всех в Германии, кого я знал. Бивербрук тоже был там, и я видел, что он готовился отречься от своей любви к нацизму. Я помню, что он спрашивал меня особенно о Гессе. Он знал, что Гесс признавал себя последователем Бухмана, и у Бобра, казалось, была идея, что это движение спасет Великобританию от необходимости вести тяжелую войну».

«Это интересно», — прокомментировал Ф.Д.Р. — «Бивербрук присоединился к нам на Огасте и многое хотел рассказать. Он сказал мне, что он был одним из первых, кто говорил с Гессом после его высадки в Шотландии».

— Я полагаю, что теперь Гесс знает, что он не ведет переговоры о том, чтобы втянуть Британию в войну против России.

— Ему разрешили услышать речь Уинстона по радио.

«Вот это история!» — воскликнул Ланни. — «Если бы это придумал драматург, мы должны были бы назвать это мелодрамой».

— Говорят, что эта речь ввергла Гесса в меланхолию, и есть сомнение, что его ум сможет выдержать такое напряжение.

«Бедный Руди!» — воскликнул его фальшивый друг. — «В более счастливом мире он мог быть полезным человеком. Не особенно ярким, но он был способен на полную верность. А это, вы должны знать, не самая распространенная из добродетелей. Кодовое имя, которое я ему дал, было Курвенал, друг Тристана в опере Вагнера и был назван там как 'Вернейший из верных'. Мне было бы интересно поговорить с ним сейчас».

— Вы можете предложить это Уинстону и попросить его это устроить.

— Я боюсь, что их этого ничего не выйдет. Независимо от того, что делают нацистские агенты в Британии, они вряд ли смогут не следить за тем, что происходит с их заместителем фюрера.

— Вы могли бы придумать правдоподобный предлог для того, чтобы вам разрешили его увидеть. Возможно, вы отправитесь к Гитлеру с сообщением от Гесса.

«Я подумаю об этом», — сказал Ланни. — «Но я боюсь, что эта война уже давно прошла этап переговоров. Черчилль совершил невообразимое преступление, поддерживая большевиков, да и вы тоже».

«Вам сейчас нравятся мои речи больше, чем те, к которым вы привыкли?» — с улыбкой спросил общительный великий человек.

— Действительно, губернатор!

— Вы помните, что я сказал вам в первый раз, когда вы пришли ко мне. Я не могу идти быстрее, чем позволяют мне люди. Мне пришлось подождать, пока события не изменят их настроения.

«Не шучу», — сказал Ланни, — «я думаю, что ваше управление в этом кризисе будет изучаться, как одно из чудес истории. У меня были случаи отчаиваться много раз, но вы, кажется, всегда веселы и уверены».

— Ах, парень, это потому, что тебя здесь нет, когда ты покидаешь эту комнату!

На столе этого занятого человека Ланни видел обычную стопку документов, и он воспринимал ее как молчаливого надсмотрщика. Но он позволил себе только один вопрос, прежде чем просить разрешения уйти. — «Губернатор, вы обладаете гораздо лучшими источниками информации, чем кто-либо другой. Скажите мне только, Россия не сдастся?»

— Без сомнения, что она не хочет, единственный вопрос в том, сможет ли она.

— А вы что скажете об этом?

— Гарри Хопкинс только что приехал из Москвы, где он провел несколько дней со Сталиным. Он убежден, что Сталин думает драться с ними до конца, несмотря ни на что. Он дал полную гарантию, что они будут держаться, даже если это означает сдать всю Россию, они отступят в Сибирь и продолжат борьбу с тем, что у них осталось. Они, конечно, просят нас о поставках, и мы сделаем все, что в наших силах, чтобы удовлетворить их потребности.

— Хопкинс думает, что они могут продержаться?

— Он не сомневается в этом, он говорит, что они только в начале мобилизации своих огромных резервов. Они двигают свою технику на восток и свою людскую силу на запад. Старики, молодежь и женщины будут выполнять свою работу. Сталин сказал, что они доведут вермахт до изнеможения, и в итоге они сокрушат его.