Посетителя сопроводили по задней лестнице в удобную спальню с ситцевыми занавесками и камином. Был холодный вечер, и на Боссе был синий свитер под горло. Но в его настроении не было ничего холодного. Он с усмешкой приветствовал своего гостя, и когда дверь закрылась, он сказал: «Привет, старый сокрушитель атома!» У него всегда было какое-то причудливое приветствие. Он нес со смехом самое непомерное бремя власти. A агенту президента было предложено прочесть формулу производства плутония. Не потому, что Ф.Д.Р. хотел её узнать, но потому, что ему было забавно прикидываться. Но не надо думать, что он не станет заниматься настоящим делом. Не прошло и больше минуты, прежде чем он сказал, что это самое важное поручение, которое он когда-либо доверял человеку. И что агент президента 103 может считать это наградой. — «Эта задача потребует от вас все, что у вас есть, Ланни, и если вы принесете домой этот кусок бекона, у вас будет почти все, о чем вы попросите».
— Все, что я попрошу, это другое задание, губернатор. Я не планирую ничего другого, пока мы не выбьем нацистов.
— Ты не позволишь мне расплатиться за эту поездку?
— Я только что продал кучу картин моего бывшего отчима, и я при деньгах. Меня беспокоит, как я попаду в Британию, не выдав себя вашим агентом.
— Вам не понадобится быть в Англии больше, чем один день или два, и я скажу Бейкеру предоставить вам паспорт с вымышленным именем.
— Но, губернатор! Фотография и отпечатки пальцев!
— У нас есть способы организовать такие вопросы. Возможно, нам придется обмануть только одного человека.
— Меня беспокоит, что вы думаете, что это только один человек, но на практике у нас будет клерк или секретарь, и, возможно, подружка. Напомню, что есть человек Би-4 по имени Фордайс, у которого я нахожусь в специальном списке. Он должен иметь мою фотографию и отпечатки пальцев.
— Если он вас обнаружит, то это, вероятно, будет после того, как вы покинете страну, и это будет для вас лучше, он будет уверен, что вы нацистский агент, которому удалось проскользнуть через его сеть. Если он ему случится поймать вас, то вам придется сказать ему, что это совершенно секретно, и что он должен пойти прямо к Черчиллю.
— Черчилль знает обо мне?
— Я сказал ему, что прибудет человек. Ему есть что сказать, что он не хочет упоминания даже по телефону.
— Но как я могу получить доступ к Черчиллю, если другие люди не знают об этом?
— Это то, над чем мы должны поработать. Когда вы прибудете в Англию, я дам ему ваше кодовое имя, Захаров. У вас есть кто-нибудь, кому вы доверяете, и кто может пойти к Черчиллю и сказать это имя?
— У меня есть друг детства в Англии, драматург Эрик Вивиан Помрой-Нилсон. Я никогда не упоминал вас как своего начальника, но он знает, что я собираю информацию для какого-то высокого человека, и я был бы удивлен, если бы он не догадался, что это вы.
— Будет ли у него доступ к Черчиллю?
— Он слишком левый, но его отец, баронет, несомненно, имеет. Он несколько раз помогал Рику публиковать важные новости в газетах, не сообщая их источника. Он сделал это с предложениями, что Гитлер пытался навязать Праге весной 1939 года.
— Хорошо, ваш баронет отправится к Уинстону и скажет: Захаров, и Уинстон скажет ему привести таинственного человека ему ночью, точно так же, как вы пришли сюда.
— Вы понимаете, что Черчилль знает меня. Мы видели друг друга довольно много раз у Максин Эллиотт на Ривьере зимой до войны.
«Восхитительный человек», — сказал Ф.Д.Р., который только что прибыл с трехдневной конференции с первым министром Его Величества.
«Разве вы не находили, что он слишком говорлив?» — поинтересовался агент президента с усмешкой.
«Иногда», — был ответ. — «Но вы знаете, что у меня тоже есть слабость рассказывать истории».
— Лично я не возражал, потому что я приходил послушать его. У меня была возможность предупредить его о целях Гитлера, и я обнаружил, что он, наконец, решил, что Гитлер был более опасный противник, чем Сталин. Но он был совершенно уверен, что лично ему никогда не придется решать эту проблему. Он назвал себя политическим неудачником и сказал, что Тори поставили его навсегда на полку.
«Они достали его», — сказал Ф.Д. — «Он необыкновенная фигура и человек этого часа».
«Он это знает», — рискнул Ланни. — «Он играет свою роль так, как любая другая звезда сцены. Думаю, я рассказывал вам о докладе, который передал мне Рик. Уже весной прошлого года он решил, что Гитлер пойдёт на Россию, и Черчилль написал речь, которую он собирался произнести, и докучал своим друзьям, заставляя их слушать эту речь».
«Ну, это стоило того», — заявил Ф.Д.Р. — «Я должен признать, что эта речь ввела меня в дрожь».
