Впоследствии вспоминая, он решил, что для всех практических целей он умер той ночью. Опыт учил его, что он никогда не должен бояться смерти. Сначала может быть боль, но после смерти боли не будет. Если умер, то умер. Торжественно встречать его не будут, золотую арфу ангелы не вручат и не пригласят сыграть или спеть с ними. Там не встретишь духов предков. Двоюродного деда Эли Бэдда, говорящего о трансцендентализме Новой Англии, деда Сэмюеля Бэдда, излагающего законы из древних древнееврейских Писаний. Не будет ни Текумсе, ворчащего об «этой старой телепатии», ни Отто Кана, подшучивающего над собой, ни Захарова, «этого старика с пушками вокруг него». Может быть, ваше подсознание присоединится к этим другим подсознаниям, но ваше сознание ничего об этом не узнает, как ни о чем другом. Таковым, во всяком случае, был вывод, который философ любитель извлек из опыта той ночи. «Спать и забыть»!
Слабые проблески нового сознания появились среди странных переживаний этого философа. Они приходили и уходили. Казалось, что они не могли понять, что они там и что они из себя представляют. Голоса, слабые и неустойчивые, казалось, будто бы плыли в воздухе и не имели никакой связи ни с чем другим во Вселенной. Так было в мире духов, и мысли Ланни начали формироваться вокруг этой идеи. Он умер и медленно приближался к сознанию в новом мире. Встретится ли он с людьми, которых он там знал, и как он их узнает? Был ли он сам, или он стал кем-то другим, или несколькими людьми? Он почувствовал боль, и почему? Что с ним случилось? Медленно всё вернулось к нему. Да, самолет, крушение! И миссия в Германию! Он потерпел неудачу, и от этого он снова потерял сознание, потому что не осмеливался столкнуться с ужасным фактом своей неудачи.
Но голоса продолжали звучать, плавая в бесконечной необъятности. Он не мог разобрать слова, но некоторые из них были знакомы. Кто-то в мире духов, кого он хорошо знал. Это было похоже на то, как нащупывать в темноте, и видеть проблески скупого света. Он решил, что голос принадлежит Робби. Несомненно, человек должен знать голос своего отца. Но тогда Робби не был в мире духов, так что это не могло быть так. Ланни слишком сильно перенапряг умственные усилия и сдался. Маленькая искра сознания исчезла. Возможно, он заснул, возможно, потерял сознание, возможно, он снова умер, кто мог сказать? Однако искра вернулась, и Ланни вспомнил, как он жил раньше и что он думал. Его отец присоединился к нему в мире духов. Теперь он мог разобрать слова, и, несомненно, Робби сказал: «С тобой все в порядке, Ланни. Это твой отец. Это Робби». Затем к нему пришла поистине потрясающая мысль. Что, может быть, он не умер, и что его отец был где-то рядом с ним. Мысль была слишком запутанной, и искра снова угасла. На минуту, на час, на день. Ланни не имел возможности определить период врмени.
Пробуждение продолжалось, понемногу Ланни понял, что голос действительно был его отца, и что его касалась рука его отца. Он открыл глаза, и его отец смотрел на него и улыбался. Усилий было слишком много, и ему пришлось закрыть глаза, и снова наступил период забвения. У него все еще было так много боли, что он не хотел выдерживать её, и даже удовольствие видеть Робби не могло компенсировать её. Он понял, что его кормят через трубку, и это было тоже неприятно. Однако Робби продолжал уверять его, что все в порядке, и что он поправится. Ланни думал о миссии в Англию и в Германию, а также о всех формулах и о сроках. Его стало бросать в дрожь от беспокойства и горя, и снова он вернулся в небытие.
То, что случилось, Ланни узнал позже из разных источников. Его вытащили из самолета на спасательный плот вместе с двумя другими пассажирами и двумя членами экипажа, которые пережили катастрофу. Видимо, ярость торнадо была выше в воздухе. А море было не слишком бурным, и кто-то лежал с подветренной стороны от него и не позволил ему быть смытым. Экипаж успел передать по радио своё место до крушения, и поисковые самолеты прибыли еще до рассвета, ища сигнальные ракеты. Утром оставшиеся в живых выпустили краситель, который окрасил воду около них. Это было одно из устройств, которые были привязаны к плоту. Около полудня
Ланни пострадал как от удара, так и от воздействия воды, охлаждения, и кроме того, у него были сломаны обе ноги, голени, под коленями. Власти больницы посчитали чудом, что он выжил. Они приписывали это его здоровой конституции и умеренной жизни, а также современным средствам, которые так близки к чуду. Когда это избитое тело было доставлено, они обыскали одежду и нашли паспорт в кармане пальто, а другой, зашитый в подкладке. Очевидно, это означало какую-то тайную военную операцию, и поскольку он не был похож на нациста, они догадывались, что он американский агент. Они отправили две телеграммы. Одну адресовали родственникам Ричарда Терстона Харрисона по адресу в паспорте в Нью-Йорк. Поскольку это был фиктивный адрес, то эта телеграмма вернулась не доставленной.
