Ему принесли письменные принадлежности, и ему удалось с подушкой для поддержки написать несколько записок. Почта из Канады подвергалась цензуре, он знал это, и поэтому писал с осторожностью. Он сомневался, что письмо дойдёт из Канады во Францию Виши, поэтому он попросил Робби написать матери. Рику он писал: «Со мной произошёл несчастный случай, похожий на твой, только на море. У меня все будет хорошо, но на это потребуется время». Прошло почти четверть века с тех пор, как разбился Рик, но он, конечно же, не забыл об этом. Золтану он писал: «Я попал в серьезную аварию, но мне стало лучше». Он написал то же самое Лорел Крестон и добавил предложение: «Ваши опасения оправдались, и мне следовало бы принять ваш совет». Он подписал эту записку «Брат» и надеялся, что цензор не примет это за код. В Лизбет ему не пришлось упоминать об аварии, так как Робби рассказал об этом её отцу. — «Просто строчка, чтобы вы знали, что мне лучше, и скоро все будет в порядке. Извините за почерк. С наилучшими пожеланиями».
От этих писем многое зависело, гораздо больше, чем мог подумать даже Ланни. Первым результатом был телефонный звонок. В палатах этого госпиталя не было телефонов, но для пациента в две тысячи долларов они нашли длинный шнур и притащили аппарат из зала. Это Балтимор, штат Мэриленд, вызывал Галифакс, Новая Шотландия, и это может считаться важным. Голос Реверди Холденхерста был слышен, как будто он был в комнате. — «Мы готовимся к нашему круизу, не хотите ли вы передумать и пойти с нами?»
— Боюсь, что пройдет какое-то время, прежде чем я смогу совершить путешествие, Реверди. Это говорит человек, у которого каждая нога весит четверть центнера.
— Мы будем вас ждать, если вы скажете да. Ничто не принесло бы нам больше удовольствия, и у вас будет полный покой и смена впечатлений, там будет тепло, куда мы идем.
— Так или иначе, я потерял любовь к морю, Реверди. Мне не нравится думать о море.
— Яхта это не самолёт, и мы тщательно выбираем наш маршрут. Сезон ураганов позади, куда мы идем, и нет ни малейшей опасности. У нас будет врач, который позаботится о вас, и мы обеспечим все удобства. Мы возьмём одну из тех хирургических тележек, которые у них есть в больницах, и, как вы знаете, у нас на
Трудно было сказать «нет» такому предложению. Отец не упомянул, что у него есть дочь. Если бы у Ланни были какие-то сомнения в том, пойдет ли Лизбет, он мог бы спросить, но он этого не сделал. Все, что он мог сказать, было: «Вы слишком добры. У меня нет представления о том, как долго я буду в гипсе, и мне не хочется, чтобы вы причинили себе такие неудобства».
— Гипс не имеет большого значения. У нас на яхте много сильных людей, и они могут вас возить. Я мог бы прийти на яхте в Галифакс за вами, но я не думаю, что они позволили бы яхте находиться в этих водах.
— Это было бы слишком опасно.
— Хорошо, Робби, может устроить вашу доставку самолётом, скажем, в Майами. Это приятное место, а я бы ждал там столько, сколько вам захочется. Ни для кого это не проблема.
Это было княжеское предложение. Так очень богатые относятся к своим друзьям. Ланни точно знал, что это значит. Капиталист Балтимора говорил: «Приходите и берите в жёны мою дочь, ваши раны и повреждения не имеют никакого значения. Приходите и ухаживайте за ней, пока мы плывем по теплым тропическим морям, и женитесь на ней в любом выбранном вами порту. Забудьте о своих заботах и невыполнимых заданиях, и приходите в страну вкушающих лотос!»
Страна, где перемен как будто нет и нет.
И бледнолицые, как тени древней саги,
Толпой у корабля сошлися лотофаги [72], -
В их взорах трепетал вечерний скорбный свет. [73]
В других случаях Ланни счёл бы назойливость своего друга плохим вкусом, но теперь, когда он стал калекой и не думал, что может быстро поправиться, это предложение выглядело добротой, которую нельзя недооценить. Ланни мог только молить: «У меня есть задание, Реверди, о котором я не могу говорить. Вы считаете, что уйдете на шесть месяцев, а я надеюсь, что снова буду в порядке для работы за меньшее время».
— Хорошо, если это произойдет, мы не будем задерживать вас. Когда вы почувствуете себя достаточно хорошо, вы можете сесть на самолет через Гонолулу и Сан-Франциско. Я полагаю, вы не откажетесь летать всю оставшуюся жизнь. То, что я хочу сделать, это помочь вам восстановиться лучше и быстрее.
Последнее слово Ланни было следующим: «Я подумаю и дам вам знать. Мне придется справиться у докторов».
