Если у вас есть хобби, и вы так удачливы, что встретили богатых людей, то вы не можете не думать о том, что они могут захотеть предложить вам деньги, чтобы ваша работа могла идти быстрее и дальше. Конечно, богатые люди знают это. Поэтому, как правило, они стараются держаться подальше от любителей хобби. Это как война между бронёй и снарядом, между линкором и авиационной бомбой, такая же, как война между сейфом и улучшением человечества. Молодая доктор Алтея думала обо всех оборванных, недоедающих и страдающих людях, которые терпеливо стояли целый день у дверей клиники её отца. Она рассказала о бери-бери, болезни недоедания, и о туберкулезе, у которого недоедание служит предварительной стадией. Она говорила о сифилисе и тропической фрамбезии и о многом другом. Она говорила о привычке к опиуму, которую японцы сознательно поощряли в завоеванных частях Китая. Из этого они извлекали прибыль и одновременно доводили до импотенции население в районах под своим контролем. Она рассказала о женщинах, которые носили болезненных младенцев без какой-либо медицинской помощи, и объяснила, что она прошла специальные курсы по акушерству, чтобы открыть школу для акушерок.
Всю свою жизнь Лизбет никогда не слышала, чтобы кто-то так говорил. Ей никогда не снилось, что любая женщина будет говорить так в присутствии мужчины. Она становилась все более и более тревожной и, наконец, прервала разговор, напомнив им о радиопередаче, которую они привыкли слушать. Когда она осталась одна с Ланни, она воскликнула: «С чего, на самом деле, Алтея стала рассказывать о таких вещах?»
Он должен был отдать должное трудолюбивому врачу, поэтому он поспешил сказать: «Я спросил ее. Мы едем в Китай, и мы должны знать о тамошних условиях».
«Я не хочу знать ни о каких условиях где угодно», — заявила эта дочь в привилегированном положении. — «Мы ничего не можем с этим поделать, и зачем нам болеть за них».
Это было только началом эксперимента. В течение нескольких дней после этого этот дьявол в рубашке-поло и теннисных брюках воспользовался возможностями для беседы с знатоком китайских манер и нравов, костюмов и гастрономических привычек, лексики и мировоззрения. Хотя, конечно, китайцы это так не называли. Для них существовали
Ланни с удивлением обнаружил, что это была действительно очень умная молодая женщина. Она была такой тихой и плотно закрытой, как белый бутон камелии. Теперь под лучами его интереса она расцвела в цветок. Разумеется, он понимал, что ее красноречие объясняется тем, что она знала, что Бэдды были богатыми людьми, возможно, такими же богатыми, как Холденхерсты. Дед Самуэль поддерживал иностранные миссии, как и другие набожные члены этой старой семьи. Ланни подумал, что можно было бы заинтересовать некоторых из этого нового поколения в том, что происходит у антиподов.
Алтея, вероятно, никогда не занималась психологией, и поэтому не понимала, что происходит с ее дружбой с Холденхерстами, когда она стала заводить её Бэддами. У Лизбет росло раздражение. Она не хотела сидеть и слышать такие разговоры, и она не могла понять, почему Ланни настаивал на том, чтобы вызвать их. Просто подразнить ее? Или он пытался избавиться от нее? Она слишком хорошо понимала неадекватность своих разговоров, но это не успокаивало ее раненых чувств. Когда он предположил, что Китай был столь же важным предметом изучения, как искусство или литература, и что Лизбет и мисс Хейман некоторое время могут поучиться у грамотного молодого доктора, Лизбет была раздосадована до глубины души. Она слушала мисс Хейман, потому что мисс Хейман была учителем, и её речи были оплачены. Но кто просил Алтею высовываться? Правда была достаточно очевидна, что Лизбет не хотела слушать никакой женской речи. Она хотела слушать мужскую.
