Мистер Фу Сун заехал за ними в ресторан на своём лимузине. Он был пожилым джентльменом с длинной белой эспаньолкой в очках в золотой оправе и китайском костюме из черного шелка. Он был очень величав, очень учтив и знаком с искусством, как с восточным, так и с западным. Он говорил по-английски не в совершенстве, но его легко можно было понять. После того, как он некоторое время слушал изысканный разговор Ланни, он пригласил путешественника осмотреть его собственную коллекцию и высказать своё мнение о подлинности Гольбейна, которого он собирался предложить. Ланни сказал, что работы Гольбейна были в основном в музеях, и вероятность того, что одна из них появилась в Гонконге, кажется весьма проблематичной. Мистер Фу ответил: «У меня есть то, что вы называете родословной на него». Ланни пообещал посмотреть, что он может сделать завтра.
Мадам Сун жила в Коулуне, городе на материке через залив. Туда можно было переправиться на небольшом зеленом пароме, и на нём было время для культурного разговора. Мистер Фу, один из тех редких богатых людей, которые поднимаются выше своих классовых интересов и готовы попытать свои шансы в демократическом мире, был большим поклонником леди, которую они собирались посетить. Ланни подумал, стал бы он так восхищаться ею, если бы она не была членом самой богатейшей семьи страны? Человеческие мотивы смешаны, во всяком случае, как Ланни наблюдал их в западном мире, и он догадался, что это может быть справедливо в отношении еще более древнего Востока.
Вдова китайского Джорджа Вашингтона жила в скромном коттедже в западном стиле в пригороде. Она была маленькой, хрупкой женщиной на шестом десятке, выглядящей удивительно похоже на свою более знаменитую сестру, чью фотографию Ланни видел в газетах. На ней была облегающая мантия светло-голубого цвета, и ее черные волосы были отброшены назад со лба и образовали узел сзади. Она не носила драгоценностей. Ее английский был превосходным. Её поведение вызывало одобрение и свидетельствовало невозмутимость. Она неустанно служила в комитетах для помощи военным беженцам, сиротам и рабочим кооперативам.
Она предположила, что эти путешественники пришли, потому что они хотели понять проблемы Китая, и она говорила о них свободно. Она не упоминала ни одного из членов своей семьи, но указала на то, что, по ее мнению, было ошибкой режима. Конечно, необходимо было изгнать японских захватчиков, и для этого Китай должен был иметь порядок и дисциплину. Но даже война не могла подавить противоречия между интересами народа и интересами эксплуататоров. Даже в военное время будет извлекаться прибыль. И кто должен был её получить, спекулянты и крупные монополисты или кооперативы, которые так хорошо показали свою способность производить предметы первой необходимости, как при войне, так и в мирных усдовиях? Кооперативы теперь были задавлены Чунцинским правительством, и еще хуже была блокада против «красного» Китая. Даже партиям срочных медицинских поставок, пожертвованных Америкой, не разрешалось пересекать границу. Когда политическая партия, которая была сформирована с целью создания народной власти, постепенно превращалась в группу политиков, продающих привилегии правительства по самой высокой цене, стало необходимо сделать этот факт известным народу.
Ланни, поборник мира, спросил, что она думает, что можно сделать по проблеме Японии. Ответ состоял в том, что это была та же проблема, что и в Китае. Богатые семьи использовали как милитаристов, так и государственных деятелей, чтобы увеличить свое богатство и укрепить свою власть над средствами к существованию народа. Народ не хотел войн. Люди были готовы работать и производить, и просили только сохранить плоды своего труда. Но те, кто эксплуатировал труд, должны были увеличивать свою собственность, защищать себя от соперничающих групп. Им приходилось искать рынки за рубежом, потому что у народа дома не было денег на покупку промышленной продукции. — «Наша надежда на кооперативы, мистер Бэдд, и на кооперативный метод производства и распределения». Ланни хотел бы сказать: «Я полностью согласен с вами». Но с осторожностью, которая стала его второй натурой, он сказал ей: «То, что вы говорите, чрезвычайно интересно, и я обещаю, что я исследую этот вопрос».
«Розовая» леди ответила: «В вашей стране есть большое кооперативное движение, но это немодное дело, достижение простых людей, и, вероятно, оно не часто освещается вашей капиталистической печатью».
