Прирожденный грешник полностью

Нет, Лола. Не делай этого.

Я стискиваю зубы, заставляя свою руку вернуться вверх по телу, морщась, когда мои пальцы касаются все еще чувствительного бедра. Смахивая слезы с глаз, я опускаю взгляд на букву, которую он вырезал на моей коже. Я провожу пальцем по неровному изгибу, начинающемуся сверху, следуя по его запретному пути.

— S- не шлюха, Лола. Это Сантьяго.

Эти слова — острые осколки льда, вонзающиеся прямо мне в грудь.

Сделал ли он это из ненависти или это было что-то более мрачное?

— Черт бы тебя побрал, Сандерс… Быстро ополаскиваясь, я хватаюсь рукой за кран и сердито выключаю воду.

Почему я позволяю ему так себя вести?

Упираясь рукой в дверцу душа, я поднимаю с пола брошенное полотенце и оборачиваю его вокруг тела, не потрудившись сначала вытереться.

И тут я вижу это снова — его непристойную визитную карточку.

Срывая полотенце, я топаю к зеркалу и тру зеркало и раковину, пока они не становятся безупречно чистыми. Делая медленные, прерывистые вдохи, чтобы унять свой гнев, я поспешно вытряхиваю полотенце и снова оборачиваю им мокрую кожу.

Только тогда я понимаю, что натворила.

Вот тебе и очищение. Я только что обмазалась спермой своего преследователя.

Возвращаясь в спальню, я открываю шкаф, показывая ряд за рядом дизайнерские платья. Однако только одно бросается в глаза.

Одевайся, чтобы убивать…

Проглатывая все затянувшиеся сомнения, я тянусь за тем, которое, я знаю каждой клеточкой своего существа, мне не следует надевать.

Короткое, блестящее и серебристое.

Я надеюсь, у Сэма Сандерса хватит здравого смысла не присутствовать сегодня вечером.

В противном случае эти слова могут оказаться пророческими.

Лола

К тому времени, как я подхожу к бару, в очереди уже три пьяницы. Алкоголь — последнее, что мне сейчас следует употреблять, но моя печень беспокоит меня меньше всего. Мне нужно что-нибудь крепкое, чтобы пережить ночь.

После нескольких непродуктивных минут ожидания своей очереди я беру дело в свои руки. Я почти не обращаю внимания на неприязненные взгляды, бросаемые в мою сторону, когда проталкиваюсь сквозь толпу и протискиваюсь в маленькое скопление спереди.

Бармен, который выглядит так, словно только что сошел со страниц рекламы нижнего белья, останавливается передо мной. — Что я могу для вас сделать?

Я не колеблюсь. — Порцию Аньехо текилы.

Если я собираюсь играть по-королевски, то могу и выпить, как одна из них.

Он приподнимает бровь. — У тебя где-нибудь в платье спрятано удостоверение личности?

Моя улыбка совсем не сладкая. Залезая в лифчик, я достаю поддельные удостоверения личности, которые мы с Эйвери купили в нашу первую неделю в кампусе, и протягиваю ему.

Я бы хотела сказать ему, куда он может это засунуть, но я и так достаточно попала в поле зрения Санти.

Он едва взглянул на него, прежде чем швырнуть обратно и повернуться лицом к стене из бутылок со спиртным у себя за спиной. Пока я жду, я осматриваю периметр в поисках Эйвери и остальных моих друзей в море лиц, засунутых в каждый свободный уголок.

Ничего.

Черт возьми.

Я понятия не имею, почему нам было так необходимо прийти сюда сегодня вечером. В Лисьей норе нет ничего особенного. Это обычный ночной клуб — тридцать пять сотен квадратных футов хрома, служащего отражателями для пурпурных огней сцены.

А на случай, если хоть на дюйм не хватило места для памятки цвета сахарной ваты, диско-шар, висящий в центре танцпола, поможет довести дело до конца.

Господи, куда делся этот парень, чтобы налить мне выпить — в Мексику? Я перегибаюсь через стойку, пытаясь разглядеть, куда он мог подеваться, когда чувствую, как чья-то рука хватает меня сзади за задницу.

— Что за черт? Я разворачиваюсь, едва не натягивая еще одну претенциозную рубашку поло, натянутую на широкой груди. Ay Dios mío… Неужели Рутгерс раздал по одному каждому чертову идиоту с письмом о приеме и членом? Хватаясь за перекладину, я удерживаю равновесие, глядя в пару налитых кровью зеленых глаз.

— Извини, детка, — невнятно произносит он. — Если ты собираешься продемонстрировать товар, не удивляйся, когда кто-нибудь попробует образец.

Я изо всех сил стараюсь обуздать свой гнев. Если бы он только знал… Вместо того чтобы ухмыляться, ему следовало бы радоваться тому, что мы в Нью-Джерси. В двух с половиной тысячах миль к югу все его идеальные белые зубы были бы разбросаны по полу.

Вместе с этой рукой.

И другие любимые придатки.

К счастью, наши ночи спасены, когда бармен прочищает горло позади меня. — Франческа?

Я оборачиваюсь. — Что? спрашиваю я.

Он крутит мое удостоверение между пальцами и держит его между нами. — Франческа Романо… Взглянув на него, он приподнимает бровь. — Из Луисвилля, штат Кентукки?