Мама тут же оторвалась от своего отражения и с прищуром посмотрела на меня. Даже ее голос изменился и стал елейным:
– Кто такой Артур?
Захотелось ударить себя по лбу, но я сдержалась. Зачем я это сказала?
Я стала быстро стягивать обувь.
– Мальчик из старшей группы.
Мама расплылась в приторной улыбке. И застегнула последнюю пуговицу на модном пальто.
– Тогда можешь возвращаться попозже, но все-таки ставь нас с папой в известность.
– Обязательно.
Последние слова я произнесла, скрываясь за дверью своей комнаты.
На улице начало теплеть. Яркое солнце проглядывало из-за низких серых облаков. Дорогу очистили от снега, и теперь каблуки стучали по асфальту.
На сердце было тревожно, и голова болела то ли от многочисленных мыслей, то ли от инцидента, случившегося накануне, хотя утром я чувствовала себя прекрасно.
До конюшни было еще далеко, и мне впервые захотелось вернуться домой. Но в тот момент, когда я почти решилась на малодушное бегство, за спиной раздались шаги и знакомый голос окликнул:
– Катя, привет! Подожди.
Я оглянулась: ко мне спешил Артур. Он был одет уже совсем легко. Черная кожаная куртка на изумрудное худи, которое подчеркивало зеленый оттенок глаз. Волосы от ветра и быстрой ходьбы растрепались.
– Ты как? В порядке после вчерашнего?
Мы продолжили путь в конюшню. Я пинала мыском ботинка крошечную ледышку.
– Физически – да.
Парень запустил ладонь в волосы, пытаясь поправить бардак на голове, но сделал только хуже.
– А морально?
Я пожала плечами.
– А морально я раздавлена.
Артур попытался пошутить:
– Могло быть наоборот.
Я сжала кулаки в карманах куртки.
– Могло, – сухо ответила я, и горе-комедиант смутился.
– Извини. Не хотел обидеть.
Беседа застопорилась. Артур думал о чем-то своем, я предпочитала не думать вовсе.
– Кто твой кумир из всадников?
Вопрос был таким неожиданным, что я позабыла обо всех проблемах и растерялась.
– Джессика.
– Фон Бредо-Верндль? – уточнил парень.
Я недоверчиво на него покосилась.
– Конкурист знает выездковых спортсменов?
– Обижа-а-аешь… – протянул Артур. – Во-первых, любой нормальный конкурист должен работать выездку, иначе лошадь будет неуправляемой и на маршруте тебя подведет. Во-вторых, олимпийских чемпионов нужно знать вне зависимости от направления, я фанат ее подхода к конному спорту. Для того, чтобы спрашивать с лошади результат, ты сначала должен спросить его с себя самого. Ты слышала о ее школе?
Вот так. Хотела посмеяться над зашоренностью конкуристов, а в результате выставила себя не в лучшем свете. Я пристыженно опустила голову.
– Нет.
К моей радости, Артур не стал цепляться за это и продолжил:
– Посмотри в интернете. Там какие-то занятия даже в бесплатный доступ выложены.
Мы свернули на узкую дорожку, ведущую к конюшне. Справа замелькали черные кривые ветки голых деревьев. В это время в парке было мало народу, и лишь взлетающие ввысь птицы нарушали зимний покой.
– Как будто Алексей Викторович разрешит мне делать упражнения, которых нет в нашей программе, – ответила я, и, наверное, мой голос прозвучал по-детски обиженно.
– А при чем тут он? – удивился Артур. – Говорю же – ты начинаешь с себя. Без лошади. Дома, на коврике. Выполняешь растяжку и упражнения на баланс. Только когда тело прокачано, ты начинаешь чувствовать свои недостатки, меньше ошибаться и давать коню ошибочные команды, а значит, он может быстрее понять, что ты хочешь, и выполнить команду.
Мы подошли к тяжелой железной входной двери, и я чуть замедлилась. Ощущение легкой грусти заполнило сознание. Разговор с Артуром был познавательным, и заканчивать его не хотелось. То, что он оказался небезразличен к моей проблеме, приятным теплом разлилось в груди. Петли двери скрипнули. В лицо ударил горячий поток воздуха от тепловой пушки, запахло конюшней. Мы разошлись по раздевалкам. Я запомнила всю информацию про занятия без лошади и решила, что, как только приеду домой, обязательно найду видео с упражнениями.
Каждый громкий звук в манеже – упавшая после неудачного преодоления препятствия жердь, стук створки борта, громкое фырканье чужой лошади – отзывались дрожью в теле. Испуг заставлял меня замирать и сжиматься изнутри. Петя чувствовал: со мной что-то не так. Всегда покладистый и спокойный, он начал нервничать, резко и неверно отвечать на команды. Из-за его поведения я сильнее ощущала подступающую панику.
– Соколова, как за один день ты могла разучиться ездить? Вчера же все было прекрасно, – Алексей Викторович недовольно поджал губы.
Мне хотелось провалиться под землю. Стыд и страх смешались и полностью уничтожили мою уверенность. Впервые я с нетерпением ждала, когда тренировка закончится и я смогу вздохнуть полной грудью, а под ногами окажется земля, которая никуда не бежит, не сопротивляется и не принимает собственных решений.
