После поездки на соревнования я не могла перестать представлять себя в элегантном фраке, манишке, украшенной переливающимися стразами, и в натертых до блеска лакированных сапогах. Я воображала, как мы с Петей делаем такую же идеальную остановку, как та спортсменка на вороном коне, и трибуны взрываются аплодисментами. Я жила этими мыслями. Они стали моей путеводной звездой и вытравили страх, что поселился в душе после падения.
К своему удивлению, я поняла, что восхищение всадниками такого высокого уровня здорово помогает мне на тренировках. Петя будто ощущал мою возросшую уверенность и желание добиться большего: он чутко слушал каждую команду и быстро соглашался делать то, что раньше подолгу не получалось. А еще мне казалось, что он хотел искупить вину за мое падение. Это, конечно, была совсем детская и глупая мысль. Разве лошадь способна на такие чувства? И хоть очевидный ответ был отрицательным, я все же хотела верить, что Петя испытывает значительно больший диапазон эмоций, чем все думают.
Тренировка подошла к концу. Все отшагали своих коней и готовились спешиться.
Сегодня нам удались все упражнения, что давал Алексей Викторович, с первого раза. Внутри чистым высоким колокольчиком звенела радость. Тело привыкло к тренировкам, и мышцы уже так не болели. А еще я обнаружила, что стала проворнее и быстрее. И это ощущалось не только в седле. В школе я быстро поднималась с первого этажа на четвертый не запыхавшись, перестала так часто врезаться в дверные косяки и в коридорах несколько раз очень грациозно увернулась от бегущих на меня первоклашек.
Я подобрала повод прежде, чем остановить коня, и дерзнула попробовать сделать то, что видела на тренировках у взрослых спортсменов: идеальную остановку перед зеркалом. Таким считался элемент, если лошадь ставила ровно задние и передние ноги, при этом задние ноги оставались под корпусом лошади.
Смотря в зеркало, я сжала колени и сделала одержку, прося Петю прекратить движение. Он выполнил мою команду, но до идеала нам было далеко. Все ноги оказались «враскоряку». Но я и не ожидала, что получится с первого раза. Мы еще раз пошли вперед, и я дала команду повторно. В этот раз передние ноги встали ровно. Отставленным был только левый зад.
Я прокрутила в памяти все, что знала из видеоуроков и книжек о том, как это поправить, а затем прижала левый шенкель, и конь, немного подумав, подставил левую заднюю ногу к правой. Я погладила его по шее и полезла в карман за кубиком сахара. Лакомство раскрошилось и никак не хотело вылезать. Сосредоточившись на вылавливании поощрения, я пропустила момент, когда ко мне подошел тренер.
Алексей Викторович смотрел внимательно, но не придирчиво, как обычно, и это сбивало с толку.
– Катя, я вижу, что ты очень стараешься. Это радует. Раз в тебе столько энтузиазма, то не хотела бы ты остаться после занятия и помочь с другими лошадьми? Настоящий спортсмен должен уметь не только ездить верхом, но и ухаживать за лошадью. Только так можно завоевать ее доверие и лучше понять.
Удивленная предложением, я замерла и выронила многострадальный сахар. Алексей Викторович проследил траекторию его падения, поднял и протянул Пете. Конь затянул его губами и радостно захрустел.
– Конечно! Я с удовольствием.
Тренер похлопал моего гнедого партнера по шее.
– Ну вот и отлично. Как закончишь с Патриотом, зайди в тренерскую. Я расскажу тебе, что делать.
– Обязательно.
В манеже не осталось никого, кроме нас: другие ребята уже завели лошадей. Алексей Викторович развернулся и пошел следом за ними в конюшню. А я в порыве самых светлых чувств наклонилась к коню и обняла его за шею. Мягкая шерсть защекотала щеку, а аромат сена и лошадиного тела пробрался в нос. Это было счастье!
Время за делами пронеслось незаметно. Сквозь узкие окна под потолком и небольшие квадратные в денниках у лошадей виднелась ночная темень. Все задания, что доверил мне тренер, были выполнены. Осталось только почистить от следов пота Снежную королеву – изящную серую кобылу, которую берейторы вводили в работу после длительного перерыва. Лошадь была красивой, как из сказки: белоснежная, почти серебряная шерсть, ровная, приглаженная грива того же оттенка и огромный пушистый хвост. Она была высокой, утонченной, а ее темные глаза на свету казались глубоко-синими. Кобыла держалась как настоящая королева, будто оправдывая свою кличку: вышагивала гордо и степенно, никогда не наступала в грязь и лужи, за грубое обращение с собой могла укусить. Когда она позволила мне надеть недоуздок и приняла из рук угощение в виде кусочка яблочка (весь сахар съел Петя), я невольно задержала дыхание. Было что-то сакральное в том, что темпераментное животное позволяло мне находиться рядом.
